Я начала думать о Джеки и о том, как скажу Генри, что ей не стоит доверять. Но прежде чем я успела погрузиться в эти мысли, дверь гардеробной открылась, и на пороге появился Генри с ведерком Moët со льдом и двумя бокалами для шампанского.

— Должна признать, ты выглядишь очень сексуально, стоя там с этим ведерком. Но разве мы сегодня еще недостаточно выпили? — спросила я, приподнимаясь с кровати.

Я откинулась назад, опираясь на руки, и раздвинула ноги под кружевом платья, прекрасно понимая, что предстаю перед ним во всей красе. Я не была уверена, выгляжу ли сейчас сексуально или скорее как полупьяное, уставшее недоразумение.

— Нам необязательно его пить. Мы можем использовать его для чего-нибудь другого, — смущенно произнес Генри, подходя ко мне и опуская ведерко прямо к моим ногам.

Он встал передо мной на колени и поочередно снял с меня белые шелковые туфли на каблуках. Затем поднял мою левую ногу и начал нежно массировать стопу. Мои глаза уже закатывались от удовольствия — и после целого дня, проведенного на шпильках, его прикосновения казались блаженством.

— Я могу к этому привыкнуть, муж мой, — вздохнула я, гадая, когда же мне надоест называть его так.

Его руки переместились со стопы, нежно поглаживая икры, а затем он втянул мой большой палец ноги в рот, и от этого ощущения во мне мгновенно вспыхнуло вожделение.

— О боже, Генри! — вскрикнула я, не в силах больше удерживать тело в прежнем положении.

Я снова расслабленно откинулась на кровать, наслаждаясь каждым поцелуем, который Генри оставлял на моей ноге, поднимаясь все выше. Затем он приподнял меня и подвинул дальше на кровать, так что мои ноги больше не касались пола. Он прижал свое тело к моему.

— Привет, женушка, — сказал он и подмигнул, удерживая верхнюю часть тела над моей грудью и смотря на меня так, будто я была чистым золотом. — Это так чертовски приятно — называть тебя своей женой.

— Думаю, будет еще приятнее, когда ты ощутишь меня своей женой полностью, — подмигнула я ему, наблюдая, как он прикусывает нижнюю губу.

— Боже мой, как я тебя люблю, — прорычал он и страстно поцеловал меня, пока его рука скользила по моему бедру и пробиралась между ног.

Он прикасался ко мне так нежно, и я подалась ему навстречу, желая большего, чем просто ласки его руки.

— Ты так и не сказал мне, зачем нужно шампанское, — проговорила я.

Генри прикусил нижнюю губу, сдерживая широкую улыбку.

Я больше не могла себя контролировать. Я обвила руками его шею, притягивая его к себе и страстно целуя. Наши языки сплелись в танце, глаза были закрыты, а он обнял меня одной рукой за спину. Между нами не осталось ни миллиметра пространства, пока его вторая рука нежно ласкала меня, усиливая движения в том же ритме, что и наши поцелуи.

Я почувствовала, как его возбуждение твердеет под брюками смокинга и упирается в меня. Я громко застонала, когда Генри прижался ко мне еще сильнее. Он схватил меня за руки и прижал их к кровати, уставившись на меня с таким видом, что я не смогла сдержать слезу, скатившуюся из глаза.

Его голубые глаза приковались к моим, создавая наш личный водоворот, который никто другой не смог бы понять. Это был взгляд, полный любви. Единственный взгляд, который заставлял мое сердце трепетать.

Мужчина, который перевернул мою жизнь с ног на голову во всех смыслах. Мужчина, который стал моим мужем.

Мой единственный и неповторимый.

— Ты в порядке? — его голос смягчился, когда он смахнул слезу с моей щеки.

— Это слезы счастья, обещаю. Мне никогда не было так хорошо.

— Ты уверена, что хочешь этого прямо сейчас?

— Генри, я ничего так сильно не хочу.

Генри нежно поцеловал меня в шею, затем в щеку, слегка прикусив мочку уха.

— О милый, пожалуйста, сними свои брюки прямо сейчас, — умоляла я его.

С его губ слетел тихий смешок.

— Но мне так нравится не торопиться с тобой. И, как ты сама сказала, ты еще не знаешь, зачем нужно вино.

Генри еще раз поцеловал меня в щеку, прежде чем подняться с меня и поставить ведерко с вином на кровать рядом с нами. Он ловко откупорил бутылку, не пролив ни капли, затем сел на меня верхом, отпил прямо из горлышка и аккуратно капнул мне в рот.

— Обожаю смотреть, как твои губы обхватывают эту бутылку, — сказал Генри. — Но я придумал способ получше, как нам его выпить.

— Да неужели?

Генри поставил бутылку обратно в ведерко, достал из переднего кармана брюк тонкий скальпель и протянул его мне на ладони.

Сначала все мое тело напряглось. Это была совсем не та реакция, которую он ожидал, да и я сама от себя такого не ждала. Я просто была шокирована тем, что он захотел именно этого прямо сейчас. После того вечера, когда мне показалось, что я зашла слишком далеко, и после его слов о том, что он больше никогда не хочет этого делать, я теперь гадала, как долго он носил скальпель в переднем кармане.