— Не знала, что ты такая поклонница роз.

— Есть многое, чего ты обо мне не знаешь, — сказала я, мгновенно пожалев о своих словах, как только они слетели с моих губ.

Элиза снова вздохнула:

— Значит, здесь всё хорошо? Тебя вообще ничего не беспокоит, ты счастлива и действительно хочешь выйти замуж за этого человека?

— Я бы не сказала «да» тому, чего не хочу. Да, я хочу выйти замуж за этого человека, и да, я счастлива. Почему я должна повторять тебе это? Ты видела это место? Как кто-то может быть несчастлив здесь?

— Так ты любишь этого человека или тебе нравится тот образ жизни, который он тебе обеспечивает? Ты поэтому хочешь выйти за него замуж? Ты наконец-то получила особняк, о котором всегда мечтала, и статус, которого так жаждала? Это то, что приносит тебе счастье?

Я усмехнулась, качая головой, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Слезы мгновенно покатились из моих глаз, и на этот раз я не стала их вытирать. Я позволила ей увидеть ту боль, которую причинили мне её нетактичные слова. И подумать только, я действительно считала, что мне нужна сестра, чтобы спасти меня. Мне ничего от неё не было нужно. Никогда не было нужно. Ни за что на свете я не позволю ей узнать хоть что-то о прошлом Генри. Я не хотела, чтобы она думала, будто в моей новой безупречной жизни есть какие-то трещины или шрамы. В конце концов, я надеялась, что она, черт возьми, действительно насладится своим пребыванием здесь — настолько, что подавится завистью к тому, что я создала для себя.

— Почему ты не можешь хотя бы раз вести себя как нормальная сестра? Как Лотта и Рейвен со мной. Как я всегда хотела, чтобы вела себя сестра, — как лучшая подруга, с которой тебе просто повезло родиться. Почему ты всегда подвергаешь сомнению мои намерения во всём, что я делаю? Почему ты всегда заставляешь меня чувствовать, что каждое принятое мной решение — неверное? Не дай бог, если я действительно сделала что-то великое в своей жизни, и не дай бог, если единственная семья, которая у меня осталась, даст мне минуту, чтобы признать и отпраздновать это.

Я била по её больному месту, но я хотела этого. Я хотела, чтобы она почувствовала то же самое, что чувствую я каждый раз, когда она говорит со мной свысока. Я смотрела, как сжалась её челюсть, когда она снова сглотнула. Она крепко сжала губы, скрывая лёгкую дрожь, которая могла бы привести к единой слезе. Слезе, которая могла бы стать катализатором, чтобы сбросить броню, которую мы выстроили друг вокруг друга.

Но вместо этого она выпрямилась, откашлялась и сказала:

— Ты же понимаешь, что идеальных семейных отношений не существует, даже у тех братьев и сестёр, у которых всё ещё живы родители.

Элиза

Элиза

Как только Молли захлопнула дверь, я без сил упала на кровать, сгорая от стыда перед самой собой. Всё прошло совсем не так, как я планировала. Но она была права — я ничего не могла с собой поделать. В этом была вся я. Я всегда заходила слишком далеко. Я доводила всех до точки кипения. Это была моя специализация. Именно поэтому рушился мой собственный брак и именно поэтому я не могла даже провести, блядь, нормальный, полный любви разговор с собственной сестрой.

Правда заключалась в том, что я вела себя так только с сестрой — не только потому, что мне было трудно быть другой, но и потому, что я никогда по-настоящему её не понимала. А я ненавидела всё, чего не могла понять. Я ненавидела всё, что противоречило логике. Я ненавидела людей и вещи, которые не могла упаковать в красивую коробочку. Такие люди и вещи были непредсказуемы. И Молли была самым непредсказуемым человеком из всех, кого я знала. Разумеется, я не ненавидела её за это, я любила её, она была моей сестрой, но всё же я была готова на всё, чтобы контролировать её, чтобы попытаться понять, что скрывается за той незнакомкой, которой она стала для меня за эти годы.

Я хотела порадоваться за неё. Каждая клеточка моего тела хотела обнять её и поздравить с помолвкой. Но внутри меня не отпускало чувство, что что-то не так. С ней всё было не в порядке. Даже в этом потрясающем особняке.

Моя сестра была большой мечтательницей и романтичной натурой. Она верила, что выйти замуж за одного из самых богатых мужчин в мире — это вполне реальная вещь, которая с ней произойдёт. Она верила в это с самого детства, даже после тяжелейшей травмы, и я никогда не понимала, как мечты о сказочной жизни стали для неё способом справиться с болью. Я всегда думала, что она маскирует потерю наших родителей и даже винит себя в этом. Она всегда была мечтательницей, ещё до их гибели, но мечтательность была тем единственным, что, как я ожидала, покинет её, когда наступит суровая реальность наших обстоятельств.