Я никогда не постыжусь быть рядом со своей девочкой. Если ты не одержим ею хотя бы немного, то разве она твоя пара?

На кухне я включил кофемашину и закинул в духовку дюжину сэндвичей для завтрака, которые Джеральд приготовил вчера вечером. Дождь барабанил по окнам, и хотя было обидно, что мы не попадем на трек, по крайней мере, Эмми застряла дома с нами. У меня уже был план, как помочь наладить связи внутри стаи, и мне не терпелось сообщить братьям об их новых планах на день.

Когда воздух наполнился ароматом свежемолотых зерен и бекона, появилась Эммелин, все еще одетая в джинсы и мою толстовку. Ее изгибы, скрытые под моей одеждой, вызвали в моем мозгу какую-то неандертальскую реакцию, превратив меня и моего зверя в дикарей. Это зрелище стало бы еще лучше, только если бы на ее шее красовалась и моя метка.

Однажды.

— Кофе? — спросил я, протягивая ей идеально приготовленную кружку. Эмми любила кофе с молоком и сахаром, и я, кажется, добавил туда немного карамели, чтобы напомнить ей о ее любимом альфе.

Она застонала, и этот стон ударил прямо в мой, опять же, каменный член. Блядь.

— Ты просто подарок, Келлан Джексон. Не знаю, как я вообще жила без тебя.

У меня сжалась грудь от того, как легко она меня хвалила. Желание сгрести ее в охапку и утащить обратно в постель до конца дня было таким сильным, что мне пришлось вцепиться в край столешницы, чтобы не двинуться к ней.

Пока я боролся со своей низменной натурой, она села на табурет и отпила кофе. Ее взгляд скользнул по унылому дню за окнами, а затем вернулся ко мне.

— Вы все еще собираетесь сегодня на треке?

— Не-а, — прохрипел я, все еще не совсем придя в себя и занимаясь своим кофе. — Погода будет только ухудшаться. Небольшой дождь нам не помеха, но полноценный шторм не стоит головной боли. Хотя гонять на наших дрифт-карах по мокрой трассе — это чертовски круто.

Она мило сморщила носик и вздохнула.

— Жаль. Я так этого ждала. О, кстати… я давно хотела спросить, есть ли какие-нибудь из шоссейных мотоциклов в гараже, которые принадлежат тебе? Я знаю, что драгоценный-драгоценный Panigale — Слэйда, а как насчет остальных?

Ее пухлые губы приоткрылись, а глаза практически закатились, когда она упомянула Panigale. Я сделал себе мысленную пометку в списке подарков, которые куплю своей прекрасной Крошке.

Тот факт, что моя вторая половинка обожает машины и мотоциклы, заставил меня благодарить богиню за ее милость.

— Обожаю, когда ты говоришь со мной грязно, детка. Мотоциклы, машины, двигатели и гонки. Это как доза адреналина прямо в мо… — Она закашлялась, отхлебнув кофе, и я не смог сдержать смешок. — …в мое холодное сердце?

Она изогнула бровь.

— Точно. Ты абсолютно точно собирался сказать «сердце».

— Абсолютно. Но отвечая на твой вопрос — нет, у меня нет мотоцикла. К сожалению. — Я уже проклинал себя за то, что у меня нет байка, который я мог бы отдать ей этим утром.

— Почему «к сожалению»? — Она выглядела искренне заинтригованной, а я чуть не забыл ее вопрос, уставившись в ее идеальное лицо.

Я бы обратился за помощью с этой одержимостью, вот только я не хотел, чтобы она когда-либо заканчивалась.

— Потому что очевидно, ты хочешь, чтобы один из байков был моим, а у меня нет времени заказать его и сделать вид, будто он всегда у меня был. Те, что в гараже, принадлежат Хантеру и Слэйду. Мы с Фином предпочитаем четыре колеса.

Ее улыбка стала задумчивой, и я, черт возьми, поплыл. Будь проклята Богиня, эта волчица была моим началом и абсолютным концом.

— Четыре колеса меня тоже устраивают. А можно мне… сесть за руль твоей машины? Я так соскучилась по этому чувству свободы, когда летишь по шоссе.

Не в силах больше держаться от нее на расстоянии, я перегнулся через стойку и схватил ее свободную руку. Сначала она замерла от прикосновения, но тут же расслабилась и обвила мои пальцы своими.

Всего за пару дней ей стало гораздо комфортнее рядом со мной. Тише едешь — дальше будешь.

— Что мое — то твое, красавица. Ты можешь буквально снять с меня последнюю рубашку и забрать все деньги с моего счета. Хочешь мою машину… она твоя.

Эмми не раз предупреждала меня, что ее расположение не купишь, и я это уважал, но то удовлетворение, которое я испытывал, заботясь о ней и обеспечивая ее, было чувством, от которого я не мог отказаться. Это успокаивало моего волка и мою альфа-сущность, даже если приходилось делать все тайком и прятать среди того, что у нее уже было.

Ее взгляд смягчился, засияв, и я подумал, знает ли она, каким выразительным становится ее лицо, когда она счастлива и ошеломлена. Ее сочные, полные губы растянулись в улыбке.

— Ты мой любимчик, Кел. И ты слишком добр ко мне.

Она еще ничего не видела, моя прекрасная погибель.

Любовь к этой омеге разрушит саму ткань моего существования, и в этот момент я почти приветствовал это.