— Мне все равно нужно их убить, — произнес Келлан самым низким тоном, какой я когда-либо от него слышала. Его доминантность нарастала, а запах становился сильнее.

Их смерть принесла бы мне только радость и покой, но я бы никогда не хотела, чтобы он рисковал собой ради этого.

— Обещаю, по большей части они меня не трогали. Нет нужды мстить за меня.

Его руки на мгновение замерли, а затем снова пришли в движение.

— Насколько «не трогали»?

Совсем, полностью, абсолютно. Во всех смыслах, которые имели значение.

— Скажем так, прежде чем я сбежала, они каждый день запирали меня в комнате. Единственной моей свободой были моменты, когда они уходили из квартиры, и я могла вылезти через окно и спрятаться в гараже внизу.

Келлан рывком сел на кровати, не отпуская меня, так что я оказалась распростертой у него на коленях.

— А как же школа? А твоя волчица? Ты ведь уже должна была обращаться к тому времени, верно?

Я кивнула.

— Ага, первое обращение было в десять, как у большинства.

Ему потребовалось меньше пяти секунд, чтобы понять, что это значит.

— Вот почему ты бегала кругами по комнате, когда паниковала. Твой инстинкт велел не мчаться на улицу, в лес, а прятаться в единственном пространстве, которое было твоим. В единственном месте, где тебе, щенку, разрешалось бегать.

Стыд, горячий и горький, залил меня изнутри, и я старалась не думать о тех мрачных днях.

— То, что я омега, помогло. Я… — Я не смогла закончить, так как в горле встал ком. То, что я омега, может, и помогло мне пережить ту часть моей жизни, но это также было причиной, по которой у меня никогда не могло быть своей стаи. Стаи, за которую я бы отдала все.

Даже те, кто меня не любил или не хотел видеть, были в миллион раз лучше старой стаи моей матери. Это было действительно несправедливо.

Жестокая шутка судьбы

Глава

Тридцать два

КЕЛЛАН

Эммелин оставалась в моих объятиях гораздо дольше, чем я мог ожидать. Ее пышные изгибы, прижимавшиеся к моему твердому телу, были способны довести меня и моего зверя до исступления. Мне нравилось, как она прильнула к моему крупному телу, словно была создана для меня. Так оно и было.

Но ее изгибы… черт побери. Я едва сдерживал руки.

Когда она наконец открылась и начала изливать душу, меня поглотило желание узнать всю ее историю. Это был поворотный момент в наших отношениях, и даже несмотря на мою ярость по отношению к старой стае ее матери, объятия, пока она делилась своим прошлым, приносили мне мгновения покоя.

Я и понятия не имел, что присутствие Эммелин способно так усмирять моего волка. Успокаивать альфу, который хотел охотиться, доминировать и контролировать.

Эммелин укрощала зверя.

Когда она наконец заерзала, я решил, что если не отпущу ее на этот раз, то твердый член, прижатый между нами, начнет создавать проблемы. Сейчас было не время и не место, особенно после ее тяжелых откровений, и я отказывался торопить естественное развитие наших отношений.

Это была связь навсегда. Настоящие, черт возьми, истинные пары. Связанные на всю жизнь.

Двигаться медленно, может, и трудно, но альтернатива — спугнуть ее так, что она сбежит, — была немыслима. Пока что придется довольствоваться этими мгновениями в объятиях, даже если мой зверь был готов охотиться и преследовать нашу пару, пока она не подчинится нашей метке.

— Встретимся внизу, — тихо сказала она, опустив взгляд. Она корила себя, и я понятия не имел, из-за объятий или из-за своих признаний.

Гребаная стая.

Неужели те альфы все еще там? Те, что оставили шрамы на моей девочке, а потом перешли черту, когда она расцвела в период полового созревания. Если я когда-нибудь узнаю, где они, то с радостью нанесу им дружеский визит. Определение «дружеского» еще предстоит уточнить.

Я ничем не мог ее успокоить и доказать, что мы не такие, как они, кроме как продолжать быть рядом и делать все, что ей нужно.

— Конечно, Крошка. Жду на кухне.

Она кивнула и наконец подняла голову, ударив по мне всей силой своих бездонных голубых глаз. Ее взгляд был как выстрел в самое сердце. И не только в него.

— Встретимся там.

Борясь со всеми инстинктами, я неохотно вышел из ее комнаты, сжимая в ладони свой член, который стоял колом с того самого момента, как она на меня свалилась. Даже рассказ о той стае не смог полностью успокоить этого придурка, отчаянно желавшего оказаться внутри своей пары.

Времени разбираться с этой проблемой не было, так что я приказал ему взять себя в руки и угомониться до полустоячего состояния. Я не мог нормально функционировать с бейсбольной битой в штанах.

В доме стояла тишина, пока я бесшумно спускался по лестнице — все наши партнеры по стае еще были в спортзале на утренней тренировке. Я встал очень рано, чтобы позаниматься до того, как проснется Эмми, и не упустить ни минуты с ней сегодня. Да, я был под каблуком, но мне было абсолютно плевать, как это выглядит со стороны.