Сорен замолчал, и я понял, что застал его врасплох.

— Честно говоря, нет, — наконец произнес он. — Но мы еще не полный квинтет, так что есть вероятность, что это может измениться.

Без сомнения, Сорен сказал бы мне, если бы заметил усиление после их связи; он не был известен своей скрытностью. Но с ним всегда был шанс, что он просто не удосужился обратить на это внимание.

В его голосе послышалось любопытство.

— А у тебя с Эммелин сила возросла?

Меня охватило раздражение, но я не мог оторвать ему голову лишь за то, что он угадал очевидную причину моего вопроса.

— Ты же знаешь, мы не связаны. Никаких изменений не было, кроме того, что она живет под нашей крышей ради своей безопасности.

— И вы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы понять, почему она так против присоединения к вашей стае? При совпадении запахов ее волчица должна была бы толкать ее вперед. Это судьба и инстинкт.

Обычно он был бы прав, но Эммелин — омега. Ее способность бороться с базовыми инстинктами была сильнее, чем наша когда-либо будет.

— Мы очень мало о ней знаем. Она по какой-то причине нас боится, в основном в том, что касается установления полной связи. Разумеется, никто из нас не давит, но Келлан творит свое обычное волшебство, завоевывая ее обаянием.

Сорен расхохотался, и напряжение, повисшее после моего вопроса, развеялось.

— Если игра пойдет так, то он единственный из вас, мудаков, у кого есть шанс.

Он был прав, но я также видел осколки разбитой души Эмми, и часть меня задавалась вопросом, не понадобится ли ей для поддержки нечто большее, чем солнечное сияние Келлана. Она жаждала подчинения, которого требовал мой волк. Полностью покорившись моей команде, даже будучи омегой.

На заднем плане возобновилась игра Сорена, и до конца разговора он был рассеян.

— Завтра будем на треке. Ох, твою мать. Ах ты, козел. — Он снова выругался в адрес своего товарища по команде. — Потом семейный вечер у костра. Я пропущу его, только если сдохну.

— Ты и сдохнешь, если пропустишь. Это обязательно.

Добродушный смех Сорена напомнил мне о хороших и плохих годах нашего детства.

— Да, Папочка-Альфа, — протянул он в трубку.

Из меня вырвалось рычание.

— Даже не начинай, блядь. И так хватает того, что я не могу заставить Келлана перестать меня так называть.

В ответ я услышал лишь новый взрыв смеха.

— Можешь попробовать такую штуку: не командовать всеми подряд. Это творит чудеса, чтобы избавиться от отцовских замашек.

Отцовские замашки. Чертова ирония, учитывая, что отцовская фигура в моей жизни была злобным сукиным сыном. Я давно решил, сразу после того, как сменил имя, что никогда не продолжу его наследие, заведя детей. «Папочка-Альфа» — это самое близкое к отцовству, что у меня когда-либо будет.

— Буду иметь в виду, — я сохранял легкий тон, хотя мысли становились все мрачнее. — Увидимся на треке, брат. Не сиди всю ночь, отстреливая нубов.

— У меня одни нубы, — пробормотал он. — Я скоро выйду из игры от злости, если эти козлы не начнут шевелиться. — В трубке повисли гудки.

Я свернул на свою улицу, и меня охватило облегчение, когда я увидел впереди Bugatti Келлана. Он бы не приехал, если бы Эмми не закончила смену и не была благополучно дома, что позволило мне перестать переживать о том, что она вне моего поля зрения.

Тот факт, что я не мог просто все бросить и ходить за ней по пятам, оберегая ее, беспокоил меня больше, чем следовало.

Убедившись, что ворота безопасности за мной закрылись, я поехал за другой машиной по нашей темной улице. Никто из нашей семьи не был совой; свет горел только в нашем доме.

Келлан медленно заехал на свое место, и я не волновался, пока он не открыл дверь Эмми и не наклонился в салон. Я пересек гараж за десять шагов.

— Что случилось?

Келлан выпрямился со спящей омегой на руках и, не в силах сдержаться, прижал ее к себе и глубоко вдохнул.

— Она просто вымоталась, Хант. Не думаю, что она хорошо спит, а новая работа — это всегда стресс. Но сегодня она отлично справилась. Никаких происшествий, все были с ней милы. Хотя, на самом деле, некоторые были слишком милы, но я поставил этих придурков на место.

Мои коренные зубы скрипнули, когда я их стиснул, а из груди вырвалось раздраженное рычание.

— Дай мне их имена, я с ними разберусь.

Тихий смешок Келлана был чертовски раздражающим.

— Ты не можешь их убить. Поверь, если бы было что-то неподобающее, я бы их прикончил, и мы бы сейчас придумывали, как избавиться от машины с пятью трупами в багажнике.

Пять.

Мой волк взвыл, ярость застилала глаза, пока все вокруг не окрасилось в красный.

— Отдай ее мне.

Я не стал вкладывать в приказ свою доминирующую силу, надеясь, что он и так поймет, как сильно мне нужно подержать ее сегодня. Неделька выдалась адская.

С неохотным вздохом он протянул мне Эмми, и в его руках она выглядела совсем крошечной.