Мы оказались в городе, и на меня тут же обрушилась какофония машин, гудков и прочих «городских шумов». После оглушающей тишины зала это казалось особенно громким. Зал совета и целительское крыло были двумя большими зданиями, стоявшими бок о бок. Целительское крыло было квадратным и приземистым, с белыми стенами и множеством окон. Зал совета выглядел совершенно иначе. Он был высотой не меньше четырех этажей, построен из великолепного красного кирпича, а по сторонам арок, ведущих к главному входу, вился зеленый плющ. Я понятия не имела, что это за архитектурный стиль, но предположила, что здание построили не в этом веке.

Уоррик провел нас через центральные двери мимо мужчины и женщины-оборотня в темно-синей форме, стоявших на страже. Они нас не остановили, но оба уважительно склонили головы перед членом совета.

Уоррик взглянул на меня сверху вниз.

— Мы здесь заботимся о наших омегах. Если у них нет связанной узами стаи, их охраняют и почитают. Их никогда не принуждают к узам. На самом деле, в Голден-Кло на этот счет очень строгие законы.

— Не все подчиняются законам, Альфа, — с грустным смешком выдохнула я. — А когда становится слишком поздно, уже ничего не исправить. Если вы понимаете, о чем я.

Его широкие плечи напряглись, и я подумала, не предложить ли ему на выходных расслабиться с парой коктейлей и сходить на массаж. Он был натянут как струна.

— Я не жду, что ты сразу станешь нам доверять, но если сегодня все пойдет по-твоему, обещаю, мы дадим тебе причину прекратить бежать.

От одной этой мысли у меня едва не подкосились колени. Самое трудное в выбранном мной пути было то, что… я его не хотела. Втайне, где-то в глубине души, в том месте, которое я держала под семью замками и никогда не посещала, я жаждала этого мира. Я хотела быть частью стаи, иметь связанного узами партнера и семью.

Да, где-то глубоко внутри пряталась печальная и одинокая маленькая девочка. Я пыталась выжечь ее, но, как и моя волчица, она была не совсем готова отказаться от мечты. Мы все были жалкими, и на данном этапе я уже не была уверена, что не страдаю раздвоением личности.

В отчаянной попытке отвлечься я сказала:

— Сначала мне нужно пережить совет. Я мало что знаю о вашем мире, но очевидно, что вы не жалуете одиночек. Раньше я не понимала, что не просто сохраняла свою свободу, а пренебрегала вашими законами. — Можно было начинать плести ложь, необходимую для создания образа невинной жертвы.

Его взгляд оставался проницательным, и я не была уверена, что он купился.

— Одиночки, как правило, создают проблемы. Они теряют контроль над своими зверями из-за отсутствия стаи. Мы не созданы для одиночества, это пагубно влияет на разум и инстинкты зверя. Ты же, с другой стороны, далека от нестабильности, как ни один другой оборотень-одиночка, живущий без стаи с юных лет, которого я когда-либо видел. Думаю, ты отлично справишься.

На разговоры времени не оставалось — мы подошли к залу суда. Уоррик провел меня через двустворчатые двери, которые охраняли еще двое оборотней в темно-синей форме. Внутри стоял гул голосов и витали легкие запахи. Десятки оборотней, скрестив руки на широкой груди, сбились в группы с очень уж альфа-самцовым видом. Еще больше оборотней — зрителей — сидели по бокам, и все стулья были уже заняты.

Короче говоря, зал был набит битком, а я вот-вот готова была описаться от страха.

— Дыши, Эммелин, — прошептал Уоррик. — Ты же знаешь, мы чуем твой страх и слышим, как бьется твое сердце. Ты не добыча. Помни об этом. Ты не добыча.

Моя спина, словно сама по себе, выпрямилась, и я подняла голову, встречая впивающиеся в меня взгляды. У многих глаза были дикими, будто сквозь них проглядывали их звери. Я догадалась, что они пытались проверить меня, используя доминирование. Что, конечно же, никогда бы не сработало. Омеги не вписывались в обычную иерархию; наш статус стоял особняком, хотя технически нас можно было считать наименее доминантными. Смотря как на это посмотреть.

— Альфа Уоррик! — поприветствовал его коренастый рыжий оборотень, слегка поклонившись. Когда он обратил на меня свои светлые, с оранжевым оттенком глаза, я вспомнила о тигре. С едва уловимым шотландским акцентом он добавил: — А вы, должно быть, наша новая омега. Приятно познакомиться. Я Альфа Соренсон из стаи Тенгард.

Соренсон Тенгард был очень харизматичным. Другого слова и не подберешь. И он определенно не был оборотнем-волком.

Насколько я знала, города-стаи на семьдесят процентов состояли из волков, а в их рядах встречалось приличное разнообразие других существ. Соренсон, с его светлой кожей и притягательным цветом глаз, точно был оборотнем-тигром, а его сила как альфы была где-то на среднем уровне. Не то чтобы я была экспертом, но омеги хорошо считывали силу других.

Еще один чудесный дар.

— Эммелин, — представилась я, прозвучав спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле. — Мне тоже приятно познакомиться, хотя могло бы быть и приятнее. При других обстоятельствах.

Соренсон откинул голову назад и рассмеялся так, будто это была самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал. Может, в этих краях суд, на котором решается твоя жизнь, и был поводом для смеха.

— С тобой все будет в порядке, девочка, — наконец сказал он. Его мясистая рука опустилась мне на плечо, и я удивилась, ощутив такую нежную хватку от этого внушительного альфы.