— Почему у тебя такой страдальческий вид? — Айви иронично выгибает бровь. — Я же не настолько тяжелая.

— Ты вообще не тяжелая. Легкая как пушинка.

— Тогда что с лицом?

Потому что физически больно оттого, что ты сидишь у меня на коленях, а я не могу трогать тебя так, как того хочется.

Очередная кочка – Айви подбрасывает, и она опускается, идеально притираясь ко мне; поза отвечает на вопрос.

Подавшись вперед, я пытаюсь немного ее сдвинуть: меньше всего на свете хочется, чтобы Айви чувствовала себя неловко. Но, к полнейшему изумлению, ее ладонь ложится на грудь, с силой вталкивая обратно в сиденье и не давая отстраниться.

С шипением я втягиваю сквозь зубы воздух. В ее ледяных голубых глазах полыхает жар.

На лице отражается миллион мыслей одновременно; желая хоть как-то усмирить этот шторм, я мягко опускаю ладонь ей на талию, упиваясь тем, как у Айви перехватывает дыхание.

Очередной ухаб, на этот раз куда крупнее, – и ее снова подбрасывает.

Водитель громко извиняется, но мне абсолютно плевать: толчок вынуждает крепче вцепиться в ее талию и дает отличный повод опустить вторую руку на бедро. Пальцы обжигает прикосновение к обнаженной коже.

С удивлением замечаю, что подол длинного платья задрался почти до самых бедер. Видеть собственную темную ладонь на ее светлой, бархатистой коже – непередаваемый экстаз; пальцы непроизвольно сжимаются, и в груди рождается глухой, утробный рык.

С губ Айви срывается тихий стон, и бугор в штанах предательски дергается от звука, о котором я грезил годами.

А в следующее мгновение Айви делает то, от чего окончательно теряю голову.

Полуприкрыв глаза, Айви переводит дух, скользит ладонью к моему затылку и раздвигает ноги буквально на пару сантиметров. От наслаждения я едва не закатываю глаза, утыкаясь лбом ей в шею и прикусывая плечо. Легонько, но необходимо хоть чем-то занять губы, чтобы удержаться от поцелуя.

Что, если я поцелую ее, и Айви снова сбежит? Вдруг для нее это лишь минутный порыв? Что, если поцелуй разрушит нашу дружбу? Вдруг я ее потеряю?

Что, если...

Что, если...

Что, если...

Тысяча и одно «что, если» проносится в голове, пока ее ногти не зарываются в волосы, заставляя мысли разлететься вдребезги.

— Птичка, — предупреждаю я.

Перейди она грань – и я никогда не смогу отступить. Невозможно попробовать Айви на вкус и стать просто друзьями, словно ничего не произошло. Она – мой личный наркотик, и я с радостью подсяду на иглу.

— Маттео, — шепчет она.

Отстранившись, я медленно поднимаю голову и заставляю себя сглотнуть ком в пересохшем горле. Айви смотрит на меня с таким теплом, что сердце пускается вскачь.

Пальцы успокаивающе поглаживают ее бедро. И хотя язык тела твердит об обратном: она жаждет происходящего, жаждет меня, – инстинкты вопят о необходимости притормозить.

Словно решив подбодрить, Айви плавно подается бедрами навстречу.

Стоит ласково накрыть ладонью ее щеку, как Айви льнет к руке и жмурится от наслаждения; тем временем пальцы скользят еще выше по обнаженной коже.

— Птичка, — выдыхаю я, теряясь в словах, готовых вот-вот сорваться с губ. Обуревающие меня чувства рвутся наружу безудержным потоком, грозя выпотрошить душу до дна.

Стена, которую годами возводил вокруг собственного сердца, рассыпается в прах, и я понятия не имею, безопасно ли отдавать ей любовь.

Вздрогнув, Айви распахивает глаза.

— Скажи, что хочешь меня. Поклянись, что для тебя это – не просто физическое влечение, — в голосе проскальзывают умоляющие нотки.

Намного больше, чем банальное влечение.

Салон внезапно заливает ярким светом. Дверца отъезжает в сторону, переднее сиденье сдвигается, и Ирвинг вопит:

— Гуляем, засранцы!

Второй раз за день возникает острое желание придушить Ирвинга – вечно он не вовремя.

Нервно сглотнув, Айви слезает с моих колен. Наскоро одернув джинсы, чтобы не так бросалось в глаза возбуждение, я выпрыгиваю из машины и плетусь следом, завороженно любуясь горящим на ее щеках румянцем.

По пути к дому остальной мир словно перестает существовать. Перед глазами только Айви.

Всегда только она.

Мы останавливаемся у лифта. Ирвинг вваливается в кабину, приобняв девчонок за плечи, а следом неспешно шаркает водитель с аппаратурой в руках.

Айви дергается вперед, но я перехватываю ее за талию, рывком прижимая спиной к своей груди. От ее испуганного вздоха по коже бегут мурашки.

— Поедем на следующем, — хрипло бросаю я.

Мелькает мысль, что Ирвинг раскусит нас на раз-два, однако тот лишь поднимает покрасневшие стеклянные глаза, подмигивает и заплетающимся языком выдает:

— Нам же больше места.