Покачав головой, не могу сдержать ухмылку.

— Пойдем, Птичка, присядь, — говорю я, направляя ее к встроенной скамейке на пирсе.

Айви буквально плюхается рядом со мной; ее нога задевает мою, и знакомый разряд тока прошивает вены.

Мы оба поворачиваемся к озеру. Дом Джейка в этом году стал главной точкой сбора для всех тусовок; вполне логично, что мы приехали сюда на последнюю вечеринку после сегодняшнего выпускного.

Айви появилась где-то через час после начала. Калеб был не в восторге, но некоторые из ее подруг встречаются с выпускниками. Было бы несправедливо заставлять ее уйти, позволив остальным остаться.

Хотя, если бы Калеб сейчас увидел, насколько она пьяна, у него бы сорвало крышу.

Айви приваливается к моему боку и кладет голову мне на плечо. Я вытягиваю шею, но на берегу никого не видно – все, вероятно, ушли дальше или остались в доме. Тяжело сглотнув, поднимаю руку и обнимаю ее, позволяя прижаться еще ближе.

Говорю себе, что это просто чтобы она не упала.

Говорю себе, что в этом нет ничего такого.

Говорю себе, что не предаю лучшего друга.

Но врать самому себе сложно, особенно когда правда очевидна.

Тишина затягивается, но она из тех, в которых комфортно. Мне постоянно твердят, что я неразговорчив, но они просто не те люди. В правильной компании из меня легко вытянуть слова.

Например, с моей Птичкой.

Она всегда умудряется разговорить меня больше всех – на почетном втором месте ее брат. Рядом с ней я чувствую себя... свободным.

— Рад, что все закончилось? — шепчет она в прохладный ночной воздух.

Качнув головой, решаю ответить честно:

— И да, и нет.

Не отрывая головы от моего плеча, она смотрит на меня снизу вверх. И какое же это потрясающее зрелище, даже несмотря на затуманенный взгляд. Просто хотелось бы, чтобы она сейчас была абсолютно трезвой.

— Почему нет? — спрашивает она.

Сложно не заметить полные надежды нотки в ее голосе.

Она не зря надеется, но я не могу сказать ей, что единственная причина моей грусти – это она. Что я буду скучать не по блинчикам, которые ее мама готовит по субботам, а по ней, сидящей напротив меня за обеденным столом с такой сияющей улыбкой.

Она – солнце моей жизни, которое неизменно освещает все вокруг. А когда ее нет, становится так темно, что даже луны не хватает, чтобы хоть что-то разглядеть.

Каким будет колледж без моего солнца?

— Я рад, что уеду подальше от родителей и буду играть в одной хоккейной команде с Калебом.

— Но? — не сдается она.

Со вздохом обхожу правду стороной:

— Я буду скучать по твоей семье. Я всегда считал вас своими.

— Ох.

Голос Айви звучит так убито, что, когда она снова опускает голову, мое сердце дает трещину. Крепче прижав ее к себе, добавляю:

— И по тебе, конечно.

Она снова поднимает голову; тот самый полный надежды взгляд возвращается.

— Правда?

— Я знаю тебя с семи лет. Будет странно, если тебя не будет рядом.

— Мы все равно будем общаться?

Я улыбаюсь ей сверху вниз.

— Конечно. От меня так просто не отделаться.

Прикусив губу, Айви неуклюже ерзает, пока не усаживается на колени лицом ко мне.

— Маттео? — шепчет она.

Моя бровь взлетает вверх – она назвала меня по имени, – но тут я замечаю, как она на меня смотрит. Желудок ухает вниз, а сердце пропускает удар. Как можно одновременно с таким восторгом ждать того, что сейчас произойдет, и так же сильно этого бояться?

Айви делает большой глоток из своего стаканчика и со стуком ставит его на скамейку, скривившись так, будто высосала лимон. Откашлявшись, она выдыхает:

— Иисусе Христе, что они подмешали в этот пунш?

Потирая переносицу, я посмеиваюсь:

— Никогда не пей пунш на вечеринках. Это верный путь к катастрофе.

— Ну, теперь-то я это знаю, — тряхнув головой, она отмахивается от моих слов. — Мы отвлеклись.

Нет, пожалуйста, давай и дальше отвлекаться, – хочет взмолиться одна часть меня, в то время как другая шепчет: Скажи это, Птичка. Пожалуйста, скажи это.

Прочистив горло, она крепко зажмуривается, затем резко распахивает глаза и выпаливает:

— Я не хочу, чтобы ты уехал, не узнав, что ты мне нравишься, — вскочив на ноги, она начинает мерить шагами пирс, ее дыхание становится прерывистым и паническим. — И я знаю. Ты лучший друг моего брата, ты старше... Все эти факторы против нас, да?