Ответ на вопрос «почему» до банального прост.

Я в ужасе. До смерти боюсь искать ответы, которые так отчаянно жаждет получить мое сердце. Что, если я загляну в эти темно-зеленые глаза и увижу там сожаление? Или, того хуже, что, если он повернется и предложит мне интрижку на одну ночь?

Я просто умру. Разобьюсь на такие мелкие осколки, что меня будет не узнать. Измена, предательство, потеря лучшей подруги, травма – все это покажется детским лепетом по сравнению с тем, как разобьется мое сердце, если Маттео Валенти, мужчина, которого я обожала и любила с самого детства, скажет, что жалеет о попытке поцеловать меня.

Так что остается только один вариант – игнорировать бедолагу. По крайней мере, пока не пройдет достаточно времени. Потому что я не хочу его потерять, точнее не могу. Не после всего, чего я уже лишилась.

Если я лишусь своего напарника по походам, если больше не смогу пробовать его потрясающую стряпню, не увижу, как он заглядывает в мою комнату, пытаясь выманить меня оттуда, или не смогу полюбоваться очередным рисунком на латте – я просто сойду с ума от тоски.

От одной мысли об этом грудь болезненно сжимается. Я даже не замечаю, что потираю ее, пока Маттео не подает голос. Его рука, ложащаяся мне на бедро – это одновременно и целебный бальзам, и граната; одно простое прикосновение разносит меня на миллион кусочков.

— Птичка, ты в порядке?

— М-хм, — мычу я. — Конечно.

Но голос звучит слишком высоко, и я по-прежнему не могу заставить себя посмотреть на него.

Такси сворачивает на подъездную дорожку дома Грейсона. Деревья, выстроившиеся вдоль дороги, немного успокаивают мой мечущийся, тревожный разум. Пока Маттео не убирает руку, я не чувствую, как растекаюсь лужицей отчаяния.

Машина едва успевает остановиться, как Маттео пулей вылетает наружу. Сначала сердце ухает куда-то в пятки. Неужели он так отчаянно хочет от меня сбежать? А затем моя дверь открывается, и впервые с тех пор, как он посадил меня к себе на колени, я поднимаю взгляд и смотрю в душу парня, которого запретила себе любить.

И снова забываю, как дышать.

Маттео улыбается. Улыбается так широко и ослепительно, что это обезоруживает, затягивая меня глубоко в дебри его леса, пока я не начинаю кружиться на месте, окончательно потерявшись. Какая-то часть меня никогда не хочет быть найденной. Пока я не понимаю, почему он улыбается.

Этот засранец знает, что я в полном раздрае. Он все знает, и его это веселит.

Я чувствую, как внутри вспыхивает искра гнева, но она тут же гаснет, потому что я всегда была без ума от этого зрелища.

Одетый в черные свободные джинсы и темно-синюю рубашку, Маттео протягивает мне руку. В тот момент, когда моя ладонь скользит в его, нить между нами натягивается как никогда сильно. Мое тело мгновенно охватывает пламя, кожа горит.

В его глазах пляшут смешинки:

— Ты выглядишь потрясающе.

Он захлопывает дверцу машины, не отпуская мою руку, и я шепчу:

— Спасибо. Ты тоже ничего.

Киран прислал Валенти сообщение с дресс-кодом вдогонку. Я решила надеть лучшее платье из своего гардероба – выбор был невелик, ведь я все еще не распаковала вещи, но это маслянисто-мягкое желтое платье в пол просто сногсшибательно. Оно было вдохновлено культовым платьем Энди из фильма «Как отделаться от парня за 10 дней». С моими светлыми волосами, собранными в низкий пучок, сходство поразительное. Оно почти возродило мое сердце, обожающее романтические фильмы – почти.

Не выпуская моей руки, Маттео ведет меня к распахнутой входной двери. Льющиеся оттуда музыка, возгласы и смех заставляют предвкушение гудеть в венах.

Нам нужно поговорить. Я знаю, что нужно. И как бы сильно я ни хотела остаться в неведении, прежде чем он, без сомнения, вырвет мне сердце, я решаю, что у нас может быть эта ночь. Одна ночь, полная «а что, если», ночь, когда я позволю своему воображению разгуляться, позволю фантазии, которую лелеяла с детства, снова расцвести в моих мыслях.

Однако напряжение между нами настолько осязаемо, что его можно резать ножом.

Синди учует его еще до того, как я успею поздороваться.

Вспомни дьяволицу – вот и она.

Синди вплывает в поле моего зрения. Она переводит взгляд с наших сплетенных рук на наши лица – туда-сюда, словно следит за теннисным мячиком, – и на ее губах расцветает коварная ухмылка.

Высвобождать руку из хватки Маттео кажется смертным грехом, особенно когда его брови сходятся на переносице. Одарив его легкой улыбкой, я иду навстречу Синди, пытаясь перехватить инициативу до того, как она озвучит то, что варится у нее в голове.

— Вы двое что...

— Вау! — быстро перебиваю я. — Выглядишь сногсшибательно!

И это не ложь. Несмотря на свои поддразнивания в чате, Синди в красном платье: облегающий корсет плавно переходит в струящийся шелк на бедрах, сбоку пикантный разрез. Я окидываю ее взглядом:

— Но это ни капли не шлюховато.