Я молчу. Я бы ни за что не заставил себя согласиться с ней, потому что с радостью разнес бы все в щепки, если бы знал, что у нас все получится. Если бы мне не предстояло переехать на другой конец страны ради карьеры, которая, я знаю, может забросить меня куда угодно.

— Просто я это чувствую, понимаешь? И я не слепая, я замечаю, как ты на меня смотришь.

Мои глаза расширяются, но она бросается ко мне, отмахиваясь от невысказанных возражений. Я настолько высокий, что наши лица оказываются на одном уровне, хотя я сижу, а она стоит. Она кладет руки мне на плечи и умоляюще смотрит своими остекленевшими глазами.

— Я буду жалеть об этом до конца своих дней, если не сделаю этого, — шепчет она.

Это все предупреждение, которое я получаю, прежде чем она подается вперед и ее губы легко касаются моих.

Даже удар молнии не произвел бы на меня такого ошеломляющего эффекта.

Между нашими губами вспыхивает энергия – самый настоящий электрический разряд, но это все, что я себе позволяю. Всего лишь доля секунды экстаза, а затем я кладу руки ей на бедра и мягко отстраняю.

— Айви, — шепчу я. — Ты пьяна.

— И что?

— И то, что я не буду целовать тебя, пока ты пьяна.

Это не может быть нашим первым поцелуем.

— Но ты уезжаешь завтра утром в летний лагерь.

Мои губы сжимаются.

— Этого не должно случиться, — хрипло шепчу я. Не сейчас, хочу добавить, но заставляю себя промолчать.

— Но... — она отстраняется и вглядывается в мое лицо; кажется, этот момент ее отрезвил.

Это причинит ей боль, я знаю, но не такую сильную, как та, что сейчас рвет меня на части.

— Я не дура. И я не сумасшедшая. Это не игра в одни ворота... — шепчет она. Но когда я продолжаю молчать, ее лицо искажается, а во взгляде мелькает такое предательство, что мое сердце физически ухает в желудок.

Это не в одни ворота, хочу прошептать я.

Но я знаю ее. И знаю, какими для Айви станут ближайшие несколько лет.

Пыткой.

Отношения на расстоянии, постоянные звонки, где я буду ее разочаровывать, потому что у меня тренировка или задание. А потом что? Попрошу ее мотаться за мной по всей стране, пока я гонюсь за своими мечтами, и задвину ее жизнь на задний план ради профессионального спорта?

Она заслуживает большего.

Следующие пять лет проносятся в моей голове в одно мгновение, и в финале этой картины она меня ненавидит.

Все заканчивается хаосом. Все заканчивается ненавистью в ее душе. Все заканчивается агонией.

Может, я строю из себя мученика, может, спасаю нас от разбитого сердца. А может, я просто эгоист и хочу, чтобы она посмотрела мир, набралась опыта, чтобы, когда она снова придет ко мне, в ее сердце была та же абсолютная уверенность, что и в моем: мы созданы друг для друга.

Или, возможно, я просто до смерти боюсь получить ее, только чтобы потом потерять.

— Айви, — мягко произношу я. — Между нами ничего не может быть.

Я тщательно подбираю слова, но, в конечном счете, увидев боль на ее лице, понимаю, что совершил ошибку. Я хочу, чтобы мы подождали. Хочу, чтобы мы были вместе, когда перестанем быть детьми и сможем пронести это через всю жизнь.

Но думаю, мои следующие слова заставят меня потерять ее навсегда.

— Ты, Калеб и ваши родители – моя единственная семья. Ты это знаешь. Знаешь, что все, что у меня было из любви – это ваша семья, и я до смерти боюсь это потерять.

— Ты нас не потеряешь, — слабо и тихо отзывается она.

— Я не думаю, что хочу рисковать, — говорю я надломленным голосом, потому что это действительно меня ломает. Если бы Айви снова подошла ко мне и попросила быть с ней, я бы отдал ей свое сердце на блюдечке. Я могу отказать ей только один раз. Могу заставить себя пройти через эту пытку лишь единожды.

Поэтому впервые за все время нашего знакомства я лгу – и клянусь себе, что это будет последняя ложь, которую я когда-либо ей скажу.

— Я не хочу потерять дружбу Калеба. Он мне как брат... — сделав глубокий вдох, я выдавливаю из себя остаток фразы, хотя на вкус она как кислота. — Я не хочу этим рисковать.

Я бы рискнул всем на свете, кроме нее. Жизнь потеряла бы всякий смысл без нее – а именно это и случилось бы, будь мы вместе сейчас. В долгосрочной перспективе я бы ее потерял.

Ее глаза мгновенно наполняются слезами, нижняя губа начинает дрожать.

— Ты выбираешь Калеба.

Это не вопрос, но я выплевываю самое омерзительное слово, которое когда-либо слетало с моих губ:

— Да.

Не успеваю я это произнести, как она срывается с места и убегает. Мне требуются все мои силы, чтобы не броситься за ней.

В груди саднит, горло обжигает, а затем приходят рыдания.

Что я только что наделал?

Глава 34Айви

Поиск

Вопрос: Сколько душевной боли способен вынести обычный человек?