Я хотел ответить, но в этот момент перед глазами вдруг потемнело, ноги подогнулись и я рухнул на пол, не в силах вдохнуть. Похоже, это и была обещанная Лавкой фиксация души.

Глава 3

Ощущение было такое, будто на меня разом накатили все негативные мысли, что хоть раз возникали в голове. Отчаяние после смерти жены, разлад с дочерью, горечь от смерти родителей и бабушки, немощь тела и куча болячек, из-за которых иногда было трудно даже с постели встать, даже банальное недовольство всеми теми часами, что отказывались нормально работать, что бы я с ними ни делал.

Все это нахлынуло на меня, затопило на миг, в фигуральном смысле выбивая начисто землю из-под ног. А затем также быстро исчезло. Я снова был собой и в себе, если, конечно, так можно сказать с учетом чужого тела.

— Ты… — аккуратно спросила Ася. — Ты в порядке?

— Жить буду, — охнул я, поднимаясь на ноги. — Вернемся к твоей клятве. Не подумай, я её оценил, — сказал я. — Но дело в том, что я не знаю, кто такая Мать Сумерек, и не знаю, что значит твоя клятва. Так что ты уж прости, но мне пока спокойнее, когда ты стоишь на месте.

Ася злобно фыркнула и демонстративно закрыла глаза, так как отвернуться не могла из-за нитей. Всё её беспокойство за меня вмиг испарилось.

Я медленно огляделся.

Лавка была вокруг меня — стены, полки, половицы, запах дерева и меди. И смотрела на меня. Я это чувствовал всем своим нутром.

— Ну что ж, — сказал я негромко. — А теперь давай-ка ты расскажешь мне, куда я всё-таки попал!

И как мне выживать в этом мире…

[Ты находишься в Российской Магической Империи. Город называется Грозов. Он стоит на берегу Холодного моря, на северо-западе империи. Это портовый город, торговый, довольно крупный — около трёхсот тысяч жителей. Магия здесь — часть повседневной жизни, но далеко не все ею владеют. Большинство людей — обычные, без дара. Те, у кого дар есть, обязаны пройти регистрацию и получить лицензию на практику. Без лицензии любая магия кроме бытовой — уголовное преступление. Ася — колдунья, и колдовство регулируется даже жестче. Легальных колдунов совсем немного и, видимо, за то время, что я спала, стало еще меньше, раз правительство создало специальный отдел для борьбы конкретно с колдовством.]

— Империя, — повторил я вполголоса. — Значит, есть император?

[Когда я засыпала, была императрица. Елизавета Четвёртая. Если она еще не умерла, то правит, получается, сорок третий год. Больше я, к сожалению, не знаю — я проспала двадцать пять лет и совершенно не в курсе, что изменилось за это время.]

— Ладно, — сказал я. — Спасибо. Остальное разберём по ходу.

Я повернулся к колдунье. Она стояла в золотых нитях с закрытыми глазами и выражением оскорблённого достоинства на лице. Демонстративно молчала. Получалось у неё, впрочем, не очень — левое веко подрагивало, выдавая нетерпение.

— Ася, — обратился я.

— Ефросинья, — поправила она, не открывая глаз. — Раз уж ты решил обращаться со мной как с пленницей, будь добр использовать полное имя.

— Ефросинья, — спокойно согласился я. — Нам нужно поговорить.

— О чём? О том, как ты меня обманул? Или о том, как ты опять заставил свою ручную лавку меня связать?!

— О том, что будет дальше.

Она открыла один глаз.

— Дальше?

— Дальше, — повторил я и сел на край прилавка. Тело легко приняло это положение — ни скрипа в коленях, ни привычного нытья в пояснице. Странно, как быстро начинаешь воспринимать здоровье как норму. — Вот смотри. Ты пыталась украсть лавку. Попутно швырнула в меня огненным шаром. Дважды. У тебя нет лицензии на магическую практику, и где-то под прилавком лежат шесть черепов, которые тоже, подозреваю, не из аптеки.

— Я никого не убивала! И их не шесть, а пять, — машинально поправила она. — Шестой раскололся, когда ты его пнул. А он не дешевый, кстати.

— Так вот, при всём при этом я тебя не сдал ОБЛИКу. Вопрос: почему, как ты думаешь?

Ася открыла второй глаз. Посмотрела на меня с подозрением.

— Потому что тебе нужен кто-то, кто покажет, где тут хлеб. Ты сам сказал.

— Это была шутка. Хлеб я и сам найду. — Я помолчал. — Раз уж я стал хозяином лавки, мне нужны работники. Не буду же я сам стоять за прилавком и пыль подметать. Нет, мог бы, конечно. Но когда прямо передо мной такой отличный кандидат, какой смысл от него отказываться?

— Я, что ли?! — взвилась она. — Да никогда!

— А кто сказал, что я даю тебе выбор?

Ася фыркнула, но я заметил, что злость на её лице чуть отступила, уступив место расчёту. Она думала. Это было хорошо — думающий человек предсказуемее испуганного.

— Допустим, — медленно сказала она. — Допустим, я соглашусь. Что взамен?