— Взамен я тебя не сдаю, не выгоняю и не рассказываю ОБЛИКу о тебе. Ты получаешь крышу над головой, еду и какой-никакой легальный статус. Работаешь в лавке — продавцом, помощницей, уборщицей, да кем потребуется. Я буду помогать, конечно, но не обольщайся. Сесть мне на шею у тебя не получится при всем желании. Нос не дорос.

— Мне вообще-то двадцать три!

Хм. Она старше нового меня, получается? Забавно.

— Остальных моих слов это не отменяет, — ответил я.

— Я вообще-то и так тут всем занималась.

— Значит не надо будет привыкать. И занималась ты тут не работой, а незаконной попыткой присвоить лавку себе. Разница существенная. Думаю, и предметы продавала тоже не из чувства долга, а потому что денег не было.

Ася дёрнулась в нитях, но те держали крепко.

— Я прав? — нахмурился я.

— Ладно. Хорошо. Пусть. Я могу поклясться чем хочешь. Матерью Сумерек, Тройным Кругом, собственной кровью. Назови чем, и я поклянусь. Только отпусти!

— Клятвы — это красиво, — сказал я. — Но я не знаю ваших клятв и не знаю, чего они стоят.

[Она может провести ритуал колдовской клятвы. Для нее, как для колдуньи это не просто слова — это магическая привязка. Нарушение такой клятвы вызывает потерю магических способностей навечно. Ритуал можно провести даже мысленно, без внешних компонентов.]

Я посмотрел на Асю.

— Лавка говорит, что существует ритуал клятвы. С последствиями за нарушение, — обозначил я.

Ася побледнела. Не так, как при появлении ОБЛИКа, а скорее как человек, которому предложили нечто неприятное, но ожидаемое.

— Знаю я этот ритуал, — тихо сказала она. — Это серьёзная вещь. Если нарушу — потеряю дар. Навсегда.

— Вот и хорошо.

— «Хорошо»?! — она чуть не задохнулась. — Ты вообще понимаешь, что это значит — потерять дар?!

Я помолчал. Подумал о своих руках — о тех, прежних, с артритом и дрожью. О том, как в последние годы на простейший механизм приходилось тратить часы. О том, как однажды утром я проснулся и не смог разогнуть пальцы.

— Понимаю, — сказал я. — Но если ты не собираешься его нарушать — значит, ничем не рискуешь.

Ася посмотрела на меня долгим, пристальным взглядом. Потом медленно выдохнула.

— Ладно. Условия?

— Три года ты работаешь в лавке. Проживание и питание за мой счёт. Взамен ты работаешь тут, старательно и ответственно, выполняешь разумные поручения. В общем трудишься. Это — компенсация за попытку кражи и за два огненных шара в мою сторону.

— Два с половиной, — пробормотала Ася. — Один шар промазал!

— Тем более.

Она закрыла глаза. Я видел, как на её лице сменилось несколько выражений — от злости до смирения, от смирения до чего-то, отдалённо похожего на облегчение.

Три года — это много. Но три года с крышей над головой, едой и работой — это сильно лучше, чем-то, что предложил бы ей ОБЛИК.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Принимаю. Как тебя зовут еще раз?

— Если ты спрашиваешь, чтобы связать себя клятвой со мной, то не надо. Свяжи себя с Лавкой, — сказал я.

Ася уставилась на меня. Лавка тоже — я почувствовал это как внезапный укол удивления где-то за грудиной.

[Что?! Нет! Если она свяжет клятву со мной, а не с тобой, то ей ничто не запретит причинить тебе вред! Я не смогу тебя защитить от неё!]

— Пускай, — сказал я.

[Но…]

— Я не хочу, чтобы человек был привязан ко мне магической цепью. Клятва Лавке — это клятва месту, делу, работе. Клятва мне — это рабство. А рабов мне не надо, — ответил я.

— Ты… — Ася моргнула. — Ты серьёзно? Ты понимаешь, что я могу…

— Можешь, — согласился я. — Но не станешь.

— Откуда ты знаешь?

Я посмотрел на неё.

Совсем юная девчонка. Вспыльчивая, нетерпеливая, с чужими черепами под прилавком. Но когда стучал ОБЛИК, она искренне испугалась. А когда я сказал «встань за прилавок», то она встала.

Да, она кидалась в меня пламенем. Но состояние аффекта и злость от сорванных планов можно было понять. Если бы она была злодейкой, то вполне могла бы напасть на меня, когда ОБЛИКовцы ушли, но она просто встала и завела разговор.

К тому же, пока она будет в лавке, та всегда сможет предупредить меня, если Ася решит сделать что-то не то. И вот тогда разговор уже будет другой. А пока что я вполне был готов дать ей еще один шанс.

— Потому что ты три месяца мыла тут полы и протирала пыль с полок, — сказал я.

Ася открыла рот. Закрыла. На её лице мелькнула растерянность.

— Ты странный, — тихо сказала она.

— Мне такое часто говорили.

[Я против. Но ты — хозяин, и тебе решать.]

— Спасибо, — сказал я. И почему-то был уверен, что это «спасибо» Лавка поняла правильно.

Ася закрыла глаза. Губы шевельнулись беззвучно и быстро, словно она читала про себя. Я ничего не увидел и не почувствовал, но что-то в воздухе изменилось — стало чуть плотнее, как перед грозой, и тут же отпустило.

— Готово, — сказала она, открыв глаза. Голос был ровный, уставший. — На три года я привязана к Лавке. Довольны?

[Клятва принята. Контур стабильный. Всё сделано правильно.]

— Развяжи её, — велел я.