Я сел ровнее, убрал книгу и посмотрел на неё.

— Ася, — начал я.

— Что?

— Спасибо, что волновалась.

— Я не волновалась! — отрезала она. — Мне нужен был завтрак!

— Напомню тебе, что мы всегда завтракаем в кафе.

Она открыла рот, хотела что-то сказать, но передумала. Фыркнула, как кошка, которую погладили против шерсти, и пошла поправлять и так стоящие идеально ровно товары на полках.

Забота у Аси выглядела как раздражение. Мне ли не знать — у Кати было так же. Сорок лет вместе, и ни разу не сказала «я волновалась». Зато «где тебя носит, суп остыл» регулярно.

[Доброе утро, милый. Ты плохо выглядишь.]

— Доброе утро. Спал в кресле. Бывало и хуже, — ответил я Лавке.

[Зато у меня хорошие новости. Вторая спальня готова. Дверь открыта, можете подниматься.]

— Ася, — позвал я. — Лавка говорит, что комната готова.

Она обернулась. На секунду из-под раздражения выглянуло детское любопытство.

Мы поднялись по винтовой лестнице. Коридор второго этажа изменился. Раньше он был коротким — четыре двери, и всё. Теперь он вытянулся на добрых два метра, и дверей стало пять. Моя спальня — на месте, подсобка — на месте. Третья дверь, которая раньше была заперта, теперь стояла приоткрытой.

Я толкнул её.

Комната была небольшая — метров десять, может двенадцать. Кровать у стены, деревянная, с простой спинкой. Тумбочка, маленький шкаф, крючок для одежды на стене. Окно — узкое, выходящее на улицу, с чистым стеклом, через которое падал утренний свет.

Всё было новым, но при этом выглядело и ощущалось как уже давно обжитое и освоенное. Похоже, Лавка не просто создавала комнаты с нуля, а открывала то, что было раньше заблокировано отсутствием достаточного количества маны.

Ася вошла, остановилась посреди комнаты и медленно обернулась вокруг своей оси. Потом провела ладонью по спинке кровати.

— Это мне? — спросила она.

— Тебе.

Она кивнула. Больше ничего не сказала, но я видел, как она задержала руку на дереве. Три месяца она спала на матрасе возле прилавка. До этого — я не знал что, но подозревал, что было ненамного лучше.

Мы вышли обратно в коридор.

— А это? — кивнула Ася на конец коридора, где появилась пятая дверь.

Подошла, попробовала открыть, но ручка не поворачивалась.

[Это на будущее. Когда у меня будет достаточно сил — откроется. Пока не трогайте!]

— Лавка говорит это на вырост. Пока дверь закрыта, — сообщил я Асе, которая посмотрела на дверь, потом на меня, потом снова на дверь, многозначительно подняла брови. Видимо, это должно было означать что-то вроде: «М-да, бывает же».

Мы спустились вниз. Я поставил чайник и, пока он грелся, рассказал Асе, ну и Лавке, о ночных событиях — о картёжниках, о слухе, о речном вокзале.

Меня немного пожурили за то, что связался с ненадежными персонажами, но разговор быстро съехал на более важную тему.

— Привидений не существует, — заявила Ася. Голос был твёрдый, экспертный. Но чашку она при этих словах держала чуть крепче, чем нужно, и уголок нижней губы подрагивал. — Это… — она махнула рукой. — Суеверия. Неупокоенные души, блуждающие мертвецы — это всё сказки. Даже в колдовстве нет механизма, который позволял бы мёртвому человеку сохранять присутствие в физическом мире. Точка.

— Ася, — сказал я, едва сдерживая улыбку.

— Что?

— Тебе страшно?

— Мне? — Она посмотрела на меня с оскорблённым достоинством. — Мне — колдунье третьего ранга — страшно из-за дурацкой байки какого-то Ваньки Кривого? Нет, конечно!

— Понятно, — сказал я.

[Милый, а мне интересно. Если там что-то есть — это может быть полезно. Идеально будет, если это будет Артефакт. Стоит проверить!]

— Я считаю что стоит сходить посмотреть. И Лавка со мной согласна.

— Сходить посмотреть, — повторила Ася. Чашка дрогнула. — На привидение. На речной вокзал. Который закрыт. Куда никто не ходит.

— Сначала днём, — сказал я. — Днём привидения не работают.

— Привидений не существует! — повторила Ася громче.

— Тем более ничего страшного не произойдет.

Она посмотрела на меня убийственным взглядом. Но возражать не стала.

***

На речной вокзал мы пошли после обеда.

Ася взяла холщовую сумку с колдовскими принадлежностями, которую она уже носила к Котову. Я не стал комментировать, но для человека, который не боится, она подготовилась основательно.

Здание нашлось легко, достаточно было только спросить нескольких прохожих. Два этажа, колонны по фасаду, облупившаяся лепнина. Крыша когда-то была зелёной, но краска слезла, и теперь жестяные листы были ржаво-серыми. Окна на первом этаже заколочены досками. На двери висел замок, но петля, к которой он крепился, держалась на одном шурупе — я дёрнул, и она отошла вместе с куском трухлявого дерева.

— Охрана впечатляет, — сказала Ася за моей спиной.