— Ты знаешь, что я немного безумна. Но не настолько, как ты, очевидно, думаешь. Ненавижу скучную жизнь, и да, мне нужны острые ощущения. Но поверь, я не собиралась доводить всё до того, чтобы Олег ушёл из семьи. Я только хочу немного поиграть. Как хочу поиграть с тобой. Кому не хочется, чтобы молодой красивый парень вроде него какое-то время тебя любил? Но теперь я понимаю, что всё кончено.

— Правда?

— Да. Только дай мне немного времени, чтобы… ну, завершить отношения.

— Нет. Поговори с ним сегодня. Сорви пластырь одним движением.

— Не уверена, что для него это лучше всего, Харри.

— Даю сорок восемь часов.

— Ужасное клише, разве нет?

— Ладно, сорок семь.

Она сосредоточенно смотрела на Харри, как игрок в покер, одновременно рассчитывающий шансы и пытающийся понять, блефует ли противник.

— По записи ясно, что ты меня обманул, — сказала она. — Если всё всплывёт, ты тоже выйдешь из этой истории не в лучшем виде.

— Я потребую сохранить мою анонимность как заявителя, а ты обязана хранить профессиональную тайну.

— Какая же ты сволочь.

— М-м. В этом мы очень похожи.

Он снял с вешалки её пуховик и протянул ей.

— Что?

— Ты слышала, — сказал Харри. — У нас новое место преступления.

— Ты хочешь… взять меня с собой?

Харри пожал плечами.

— Сама сказала, что мы хорошо работаем вместе. Идём.

ГЛАВА 47.

Олег ждал у ворот, когда Харри и Хильде Витт приехали на Лунскоттвейен. Харри понятия не имел, что Олег читает на его лице; лицо Хильде Витт, во всяком случае, не выдавало ничего. К тому же Олег, наверное, был слишком занят тем, чтобы скрывать собственные чувства.

Он провёл их мимо главного дома с табличкой «Брандт» на двери и дальше по расчищенной криминалистами дорожке, проложенной чуть в стороне от протоптанной тропы к амбару.

— Он лежит так, как мы его нашли, — сказал Олег.

— М-м. Личность установили?

— Официально нет, но мы ведь уже его допрашивали. Трюм Хауген. Владелец украденной камеры.

— Как мы об этом узнали?

— Письмо от Брандта на твой старый адрес. «Убийство на Лунскоттвейен, 43».

Они приближались; щёлкали и жужжали камеры криминалистов. По старой привычке Харри не смотрел на залитое светом тело, лежавшее на снегу. Опыт научил его: если сразу увидеть мёртвого, впечатление порой бывает настолько сильным, что притупляет восприятие — как взрыв, после которого некоторое время плохо слышишь. Поэтому сначала он старался осмотреть всё вокруг, уловить детали, которые могли потом не отложиться в памяти, если труп уже отпечатался на сетчатке.

Он заметил ствол дерева, обмотанный скотчем, и верёвку между деревьями. Кровавый след на снегу — от тела к ступеням амбара. И только убедившись, что увидел главное, посмотрел на мертвеца.

Больше всего бросался в глаза кровавый ореол на снегу под головой. За спиной у Харри Витт резко втянула воздух.

— Похоже, ему перерезали горло, — сказал Олег.

Послышались сдавленные рвотные звуки.

— Проследишь, чтобы её не вырвало прямо на месте преступления?

Харри слышал, как Олег тихо разговаривает с Витт, а сам присел на корточки, не заходя за флажки, которыми криминалисты обозначили участок вокруг тела. Эдди Юнассон — весь в белом — опустился рядом.

— Рана на лбу? — спросил Харри.

— Думаем, ударили револьвером. На нём нашли кровь. Он там, внутри. — Эдди указал на амбар.

Харри показал на шею Трюма Хаугена, где две пересекающиеся раны образовывали икс.

— Странный способ перерезать горло. Дважды, хотя одного раза более чем достаточно.

— Придётся дождаться судмедэкспертов, но, по-моему, сначала была перерезана сонная артерия — отсюда вся кровь. Когда он истёк кровью, ему нанесли второй порез. Видишь, вокруг этой раны крови почти нет.

— Согласен. Будто у второго разреза была другая функция.

— Какая?

— Подпись. Икс. Как «М» на воздушном шаре.

— Думаешь?

Харри пожал плечами.

— Во всяком случае, это первая мысль. А первая мысль у меня обычно самая удачная.

— Правда?

— Правда. А потом всё, как правило, катится под откос.

Эдди улыбнулся.

— Кстати, насчёт «под откос».

Он кивнул на Катрине, которая то шла, то скользила к ним. Её подхватили Олег и уже оправившаяся Витт. Харри и Эдди подошли к ним.

— Итак, — сказала Катрине. — Ты всё-таки оказался прав. Как обычно.

— В чём прав? — спросил Харри.

— Что это Роберт Брандт.

— Прав — не прав, я лишь хотел, чтобы мы внимательнее его проверили. Мы ещё не знаем на сто процентов, что это он.

— Уже знаем, — сказала Катрине и достала телефон. — Это только что выложили в сеть.

Они собрались вокруг экрана.

Изображение не дрожало, поэтому Харри предположил, что камера — возможно, телефон — стояла на штативе прямо за Брандтом, который частично заслонял Трюма Хаугена. Зато голоса были слышны.

Трюм Хауген:

— Что ты собираешься сделать?

— Убить тебя.

Брандт поднял нож.

Трюм Хауген: