От символа начали подниматься струйки чёрного тумана. Прежде чем закончить последний штрих, Адмия подняла глаза, глядя на Цисуре и Аэлиуса с мольбой. Желчь подступила к горлу Сарай при виде их почти одинаковых выражений безмятежности. Адмия закрыла глаза и провела финальную линию.

В последовавшей за этим оглушительной тишине было бы слышно, как падает булавка. Казалось, даже ветер затаил дыхание.

Затем Эквитас содрогнулся от пронзительного треска: чёрное пламя вспыхнуло из рун, стремительно вырастая ввысь. Воздух заполнил мучительный вопль сорванного голоса, когда Адмию выгнуло назад, и она начала излучать — нет, из неё начали высасывать силу.

Толпа ахнула, когда неведомая сила оторвала Адмию от земли. Её глаза вылезли из орбит, наполняясь кровью, пока она кричала, срывая горло.

Сарай сжала перила так, что побелели костяшки, а Анек бросил на неё обеспокоенный взгляд, когда её зубы отчётливо лязгнули. Но она не могла объяснить то ужасное скручивающее чувство в груди — кошмарную смесь страха и мрачного узнавания.

Ярко-алая струйка потекла из ноздрей Адмии, её вопли, похожие на скрежет гвоздей по шиферу, не утихали, пока она поднималась всё выше и выше, превратившись в крошечную, размером с жука, фигурку под самым куполом Эквитаса.

— Она не выдержит, — в голосе Анека не было ни капли эмоций. — С ней покончено.

— Лорд Смерти, — прогремел голос Аэлиуса. — Достойна ли эта женщина помилования?

Пламя, вздымавшееся над рунами на помосте, погасло. Адмию дёрнуло, конечности безвольно раскинулись, когда сила, удерживавшая её в воздухе, исчезла.

И Сарай поняла, что сейчас произойдёт.

Отвернись. Не смотри. Но она не могла пошевелиться, когда Адмия, подобно камню, сорвалась вниз, стремительно несясь к земле и набирая скорость с каждой секундой.

Отвернись —

Адмия с жутким хрустом ударилась о мраморный пол помоста, её шея переломилась. Глядя на обнажённое месиво позвонков, на раздробленный череп и осколки костей пальцев, Сарай моргнула раз. Дважды. Трижды.

Затем её ноги подкосились.

Анек подхватил её за руку, усаживая на место. Вокруг них толпа недовольно гудела: люди были разочарованы таким быстрым финалом.

Аэлиус даже глазом не моргнул. — Лорд Смерти вынес свой приговор.

— Как пожелали Эльсар, — хором повторили зрители, начиная покидать Эквитас.

Тошнота подступила резко и мощно. Пробормотав Анеку короткое «спасибо», Сарай выбежала из Эквитаса и её стошнило прямо на траву. Она прислонилась к стене, пытаясь выровнять дыхание, когда чья-то рука коснулась её плеча.

— Сарай, ты в порядке?

Она обернулась, каждое движение казалось скованным, медленным.

— А должна быть?

Цисуре сглотнула. Она отступила на шаг, прикусив нижнюю губу.

— Ты слышала об ордере.

— О том, согласно которому я должна умереть у позорного столба? Конечно. — Сарай не могла скрыть своего изумления и боли. — Я хочу знать, почему.

— Кто-то из нас должен был сделать правильный выбор, — на глазах Цисуре навернулись слёзы. — Ты идёшь к катастрофе, и я не допущу, чтобы ты её достигла. Ты бы не остановилась. Я должна была!

Сарай потребовалось несколько минут, чтобы поднять отвисшую челюсть.

— Пожалуйста, не принижай ни мой интеллект, ни свой собственный. Ты не можешь всерьёз ожидать, что я поверю, будто твоим единственным выходом было подписать этот ордер и позволить Туллусу выжечь мою глотку!

Глаза Цисуре расширились. Она оттащила Сарай на безлюдный участок травы.

— Что ты имеешь в виду?

Всё вырвалось наружу: Аэлиус, Туллус, ожоги. Пока она объясняла, лицо Цисуре становилось всё более озадаченным, пока наконец не застыло маской ужаса.

— Он причинил тебе боль? — Девушка оттянула воротник туники Сарай и замерла. — Я ничего не вижу.

— Я исцелила раны, но он чуть не перерезал мне яремную вену, — прошептала Сарай. — Я думала, что умру.

Цисуре прикусила губу.

— Ты уверена?

Сарай замерла.

— Что?

— Я не сомневаюсь в тебе! — быстро добавила Цисуре. — Я лишь хочу сказать, что Туллус задел твою шею у Хельвуса, помнишь? Возможно, он случайно нанёс ожоги, а ты не заметила. Вы оба были в состоянии шока, это объяснимо.

Сарай задалась вопросом, не спит ли она. Это должно было быть сном, потому что всё происходящее не имело никакого смысла.

— Цисуре, я не лгу.

— Я не говорю, что ты лжёшь! Но тебе сейчас так тяжело. Ты запуталась.

— Я не запуталась! Я чувствовала, как он выжигал мою кожу по приказу твоего Тетрарха!

По лицу Цисуре пробежала тень нетерпения. — У Тетрарха Аэлиуса не было причин это делать. Ты всё равно собиралась согласиться на обыск башни Кадры. — Когда Сарай промолчала, глаза подруги сузились. — Разве нет?

— С чего бы мне это делать после того, как Аэлиус…