– Я ем продукты, которые вы бы никогда не одобрили, и читаю книги, которые вас бы шокировали. И знаешь что? Бог не поразил меня.

Мой отец что-то бормочет и собирается с духом, чтобы произнести одну из тех ужасных бесконечных проповедей, которые он заставлял меня слушать всю мою жизнь. Я прерываю его резким взмахом руки и продолжаю свою тираду. Я долго ждала этого. Слова сами слетают с моих губ.

– Я молюсь по-своему и... – я делаю паузу для пущего эффекта, зная, что это их задело, – у меня свои представления о Боге.

– Хватит, Роуз Мари Беннетт, – резкий тон моего отца полон предупреждения.

– Все верно. Я полностью контролирую то, что здесь происходит.

Я указываю на свой висок.

– Ты больше не занимаешь место в моей голове. Я прогнала тебя и твои мелкие, ничтожные, непреклонные замашки.

Я знаю, что у меня мало времени. В любой момент мой отец может начать говорить, читать нотации в своей манере, которая исключает возможность прерывания.

– Я верю, что все люди созданы равными. Я верю, что мы все имеем право на стремление к счастью. Я рада, что я не с тобой. И знаешь что? Твои злобные убеждения, которые не основаны на Библии, больше не звучат у меня в ушах.

И быстро, пока его не прорвало, добавляю:

– Я скучаю по вам, Люк, Калеб. Я скучаю по всем вам, но не настолько, чтобы быть к вам близко и впитывать ваш яд. Если вы чувствует тоже самое, вы дадите мой электронный адрес моим сестрам и братьям. Если они по-прежнему недоступны в Интернете, у вас есть мой физический адрес. Я буду рада их письмам.

– Роуз.

Мой папа делает шаг ко мне.

Я знаю выражение его лица. Именно такое выражение появляется у него перед тем, как он показывает нам, что значит «пожалей розгу и испортишь ребенка».

Я чувствую, как напрягается каждый мускул в теле Рипа, когда он наклоняется вперед, явно теряя способность сдерживаться.

– Убирайтесь! Вы все! – мой голос срывается на визг.

Я отстраняюсь от Рипа и легко кладу руку на папку из плотной бумаги, засунутую между двумя книгами на полке.

– Это судебный запрет.

Я достаю из конверта лист бумаги в пластиковом футляре.

– Он запрещает вам приближаться ко мне ближе, чем на сто ярдов. Я приказываю вам уйти.

Мои братья и отец замолкают, и их лица мрачнеют от гнева. Теперь, когда я была далеко от них, я перестала быть с ними заодно. Странно, что я могу прочитать каждое выражение на лице моего отца. Думаю, это не так уж удивительно. На протяжении всего моего детства способность читать его эмоции означала для меня разницу между безопасностью и побоями.

Он оценивает, насколько сильно он может повлиять на ситуацию. Знает ли он, насколько плохо работает моя сотовая связь? Что я не смогла бы позвонить шерифу прямо сейчас, даже если бы захотела?

Я отодвигаю эти мысли в сторону, желая, чтобы он услышал уверенность в моем голосе, когда я встану во весь рост и скажу: «Я знаю, каково это – получать приказ, которому не хочется следовать. Все твои дети так поступают».

Я смотрю отцу прямо в глаза.

– А теперь я говорю тебе: УХОДИ!

В воздухе повисло напряжение, но я твердо стою на своем, гордясь тем, что больше не живу в мире, где их правила – закон.

Лицо моего отца так краснеет, что я начинаю сомневаться, не хватит ли его удар. Не знаю, видела ли я его когда-нибудь таким сердитым.

На мгновение кажется, что он вот-вот начнет драку. Кажется, он оценивает свои возможности. Хотя мы с Рипом в меньшинстве, ему, должно быть, лучше подумать, прежде чем переходить черту и вступать в физическую стычку.

Мускулистая рука Рипа, обнимающая меня за талию, его физическая и эмоциональная поддержка придают мне сил, пока я жду, что мой отец собирается делать дальше.

Наконец, он поворачивается ко мне спиной и уходит.

– Идемте, мальчики. Мы возвращаемся домой и расскажем вашим сестрам и братьям, что Рози мертва. Это правда. Для нас она мертва.

Сколько раз я прокручивал в голове этот эпизод или что-то похожее на него? Я делала это в течение многих лет, прежде чем набралась смелости уйти, всегда веря, что это опустошит меня, убьет что-то глубоко в моей душе, если меня будут избегать.

Вместо этого мне просто грустно. Грустно, что все так обернулось.

– Люк! Калеб! Вы знаете, где меня найти. Если вы когда-нибудь наберетесь смелости уйти и начать жить своей собственной жизнью, вырвавшись из-под контроля безумца, я помогу вам всем, чем смогу.

Они не расслышали последней половины фразы, хотя я и прокричала ее, потому что они уже переступили порог и захлопнули дверь.

Глава 22

Рип

В комнате тихо, и теперь она кажется больше без трех неуклюжих членов ее семьи. Я приседаю, чтобы быть на одном уровне с Роуз, не желая подавлять ее своим ростом. Она уже достаточно натерпелась от мужчин в своей жизни.