Она находилась достаточно близко. Еще несколько шагов, и она окажется на открытом месте. Я услышал мужские голоса, как и она, потому что остановилась как вкопанная.

– Привет, Блу! Вот ты где! Мы тебя искали, – раздался молодой мужской голос. Он рассмеялся, и тот, кто был с ним, также рассмеялся.

– Да, Блу! Что ты делаешь совсем одна в лесу?

Это были двое мужчин, и мне не понравилось, как они с ней разговаривали. Совсем нет. Я почувствовал, что вот-вот начну рычать, обнажая клыки.

– Тоби... Мэтт… – произнесла она неохотно. Я мог сказать, что она не обрадовалась при их виде. – Я просто иду домой.

– Подожди минутку. Мы хотим с тобой поговорить.

Они подошли ближе к ней, а я приблизился ко всем. Никто меня не заметил.

– О чем?

Она продолжала идти. Но они подступились к ней, а когда она попыталась обойти их, один из них, то ли Тоби, то ли Мэтт, схватил ее за руку.

– Отпусти меня. Мы можем поговорить, если хочешь, но не прикасайся ко мне.

Я слышал дрожь в ее голосе.

– Да ладно тебе, Блу. Мы же друзья, не так ли?

– Мы не друзья, – ответила она, высвобождая руку, и отпустила на шаг назад. Я мог видеть все с того места, где прятался. Двое молодых людей рассмеялись. Блу скрестила руки на груди.

– О чем ты хочешь поговорить?

– О, мы просто хотели сказать тебе, что считаем тебя симпатичной.

Так вот. Это неприемлемо. Никто не имел права говорить ей это. Никто, кроме меня. Я зарычал. Они меня не услышали. Двое мужчин сосредоточились на ней, а Блу искала выход. Я мог сказать, что ее мысли лихорадочно метались. Она испугалась и посмотрела поверх их плеч, и увидела свой дом. Я подумал, не собирается ли она кричать. Но нет, она не закричала. Вместо этого, когда ее преследователи занимались тем, что пихали друг друга локтями и смеялись как идиоты, она бросилась бежать. Пара неслась так быстро, что за считанные секунды выбежала из леса. Тоби и Мэтт выругались и побежали за ней, но было слишком поздно. Прежде чем они достигли опушки леса, я был уже рядом с ними.

Когда Блу скрылась в доме, я заставил замолчать двух человеческих мужчин своими когтями и клыками. Они посмели проявить неуважение к моей паре, моей Луне, моей будущей невесте. Они никогда больше не проявят неуважения к чьей-либо жене, дочери или даже матери. Они никогда больше не проявят неуважения ни к одному живому существу на Алия Терра.

Когда я закончил с ними, пришло время возвращаться домой и готовиться к церемонии в храме. У меня на языке и в ноздрях была кровь. Но я ни о чем не жалел.

Глава вторая

Блу

Я захлопнула за собой дверь, пожалуй, слишком громко. И испугала родителей.

– Блу! Ты в порядке? Что случилось?

Мама вытерла руки о грязный фартук и оглядела меня с ног до головы.

– Н-ничего. Я в порядке. Ничего не случилось.

Я разгладила платье и сбросила туфли. На них была грязь после моей прогулки по лесу, а также от бешеного бега через двор.

– Ужин готов?

– Да, дорогая. Надеюсь, ты не возражаешь против овсянки с фасолью.

Я изо всех сил старалась не съеживаться. Мы каждый вечер ели это. Бывали вечера, когда нам приходилось обходиться и вовсе без еды, так что я была благодарна. Мне приходилось каждый день напоминать себе, как я благодарна своей семье и за все, что они для меня сделали.

Отец чинил стул в углу комнаты, стараясь держать свои грязные инструменты подальше от того места, где готовилась еда. Он посмотрел на меня, я улыбнулась ему, и он удовлетворенно кивнул. Пока я улыбалась, он знал, что со мной все хорошо.

– Пойду проверю, как там Одра, – сказала я, проскальзывая в маленькую спальню, ту, которую делила со своей сестрой и ее новорожденным ребенком. У мамы с папой была другая спальня, которая была ненамного больше нашей.

– Блу, подожди, – позвала мама. – Ты прочитала письмо?

Я глубоко вздохнула.

– Да.

Уголки ее губ изогнулись в недовольной гримасе.

– Это мало о чем говорит, не так ли?

– Нет, не совсем. Просто меня подобрали... Я не знаю. Один из них. Ни имени, ничего.

– Дорогая, ты не обязана уходить, если не хочешь. У нас все будет хорошо. У всех нас. Так будет всегда. Твой отец согласен.

Отец хмыкнул. Он перестал возиться со сломанной ножкой стула, чтобы подслушать наш разговор.

– Мне нужно пойти, – сказала я тихим, но решительным голосом. – Ради тебя, ради Одры, но самое главное, ради ребенка.