— Обед, — спешно ответила я и добавила, — мы можем вместе пообедать.

— Жаль, — щелкнув языком, протянул он и оттолкнулся от шкафа, — тогда встретимся через тридцать минут.

Я первая ушла в квартиру, слыша, как от каждого шага шуршит письмо. Возможно, мне не о чем беспокоиться, и Каин ничего не услышал. И все равно я взбежала по лестнице, желая поскорее узнать, что же там внутри.

Закрыв дверь на все замки, я вытащила письмо и развернула его.

Комбинация

«Местного шерифа зовут Алистер Сент-Клер. Его легко узнать, даже если он в гражданском: на шее большое родимое пятно красного цвета. Когда-то он был рыжим, но теперь же на его голове не осталось волос.

— Очень своевременно, дедушка, — проворчала я и продолжила читать.

Алистер с виду приветливый и добродушный. Поможет нуждающимся, всегда готов подвезти заглохшую машину или угостить соседских детей леденцами.

Но знай, что он вежлив так же, как и мясник с тушей свиньи. Он ободряюще похлопает тебя по плечу, успокоит, прежде чем отправить на конвейер. Его взгляд внимательный и оценивающий, вот только смотрит он не в глаза, а на телосложение. Ему нужно понять: справится он в одиночку или потребуется подкрепление.

Алистер Сент-Клер не охотится на преступников, Перси.

Алистер Сент-Клер обеспечивает поток.

В его кабинете много нераскрытых дел, но нас с тобой они не интересуют. Только черная папка, которая обычно лежит на столе. В ней список тех, кто стал донором против своей воли.

Город должен знать имена этих людей. Город должен знать, что шериф не защищает, а отправляет на убой.

Каин частый гость в участке, так как любит нарушать закон. Аарон всегда вытаскивает его и вносит залог. Тебе может показаться, что Аарона сложно воспламенить, но это не так.

Если керосин разлит, то стоит всего лишь поднести спичку, не так ли?

И когда пламя гнева Аарона охватит участок, ты станешь той, кто без проблем проникнет внутрь.

Помни, что все считают тебя слабой.

Это и станет твоей силой.

К тому же шериф самовлюблен и считает, что никто не посмеет дышать без его ведома, поэтому там нет камер. Пользуйся его гордыней.

С любовью, дедушка.»

— Господи, — сорвалось с моих губ и тяжело повисло в воздухе.

То, о чем писал дедушка, никак не укладывалось в голове. Он открыто говорил, что местный шериф занимается поставкой людей, чтобы в дальнейшем их разобрали на органы. Но как это возможно?

Не раздумывая, я схватила ноутбук и включила его. Пока система медленно прогружалась, барабанила пальцами по корпусу. Во рту пересохло. Чей-то липкий взгляд скользил по коже, но когда я обернулась, то никого не увидела.

— Дьявол, — выругалась я и вбила запрос в поисковую строчку.

Мне открылось расписание предстоящей ярмарки, фестивали пирогов, конкурсы на самую большую тыкву, фотографии счастливых туристов, но ни одной статьи о пропавших людях.

Ничего.

Для всего мира Мэйпл-Холлоу был городом вечного праздника, а не скотобойней.

Я захлопнула ноутбук с такой силой, что удивилась, как он не сломался. Мне нужно было принять душ и спуститься, но одна идея на задворках сознания не давала покоя. Я снова открыла ноутбук и зашла в общую базу данных страховых компаний. Если слова дедушки правда, то за каждым исчезновением должен стоять страховой отчет.

Однако с этим почтовым индексом я обнаружила системную пометку, которую видела за годы работы лишь пару раз: «Аннулирование в связи с сокрытием анамнеза».

Мои пальцы замерли над клавиатурой. Сокрытие анамнеза? Это была самая юридически грязная статья. Она означала, что страховая компания не просто отказала в выплате, а обвинила покойных в мошенничестве. Согласно отчетам, все эти люди якобы годами скрывали смертельные болезни, прежде чем купить полис.

Но кто подтверждал эти диагнозы? Кто лишал семей выплат и почему?

Я достала то письмо, которое мне отдал адвокат Миллер.

«Несмотря на то что ее мать судья и вершит не то правосудие, которое требует закон, самой Мии ты можешь доверять.»

Было ли это намеком? Почему дедушка уточнил, что судья вершит не то правосудие?

Вопросы множились с каждой секундой, но мне требовалось больше информации, чтобы разобраться во всем. К тому же я не представляла, как заставить Каина нарушить закон, а Аарона — спровоцировать.

В душе я попыталась смыть с себя липкий страх. Вода обжигала плечи, но мысли в голове не затихали. Не унялись, даже когда я привела себя в порядок и спустилась. Готовый Каин стоял рядом с кассой и что-то делал в телефоне. Заметив меня, он убрал его и одарил меня одной из своих обворожительных улыбок. Я не увидела в его руках шлем, так что предположила, что мы пойдем пешком.

— Тут недалеко, — бросил Каин и открыл для меня дверь.

Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что забыла поблагодарить его. На кончике языка висели вопросы, но я не знала, как правильно их задать.