— …и печальная правда в том, что Кэри, вероятнее всего, мёртв, понимаешь? Скорее всего, его избили и бросили умирать в пустыне эти ужасные, ужасные люди. — Её рука взлетела к груди, она резко и часто заморгала. Неужели это были настоящие слёзы? Крокодиловы? Лаки пыталась осмыслить только что сказанное Присциллой, но это совсем не ощущалось реальным. Кэри избит и мёртв? Слёзы навернулись и у неё самой, но она отказывалась дать им пролиться перед Присциллой.

— Ты уверена? — прошептала она.

— Я пыталась его защитить. Именно поэтому я попросила у него собаку. Когда я узнала, что ты беременна, я испугалась, что он сделает какую-нибудь глупость. Например, попытается сбежать с тобой, начать семью где-нибудь, где, как ему казалось, я не смогу его найти. Я велела ему сделать для меня последнее дело и сказала, что приеду и заберу собаку в качестве залога. Он любил Бетти. Как и ты. Глупо, но я думала, этого хватит, чтобы удержать вас двоих на месте — хотя бы на время. Но он просто взял деньги, которые отмывал для моих партнёров, и — ну, точно не знаю. Спрятал их где-то, вместе со всеми остальными деньгами, которые вы крали по своей схеме Понци. Скажи мне, куда именно вы собирались бежать?

— В Гренаду, — солгала Лаки, моргая, чтобы прогнать последние непролитые слёзы по Кэри. Сердце начинало колотиться, пальцы начинали покалывать. Ей нужно было выбраться отсюда. Но как?

— Вот как. И поэтому вы купили билеты на самолёт в Доминику? — Её голос стал стальным. Она наклонилась так близко, что Лаки видела кровеносные сосуды в её глазах, чувствовала запах её дыхания. — Хватит мне лгать. Всё кончено. Ты больше ничего не можешь от меня скрыть. Речь идёт об огромной сумме денег. И мне нужно их найти. Иначе. Ты знаешь, где они?

— Клянусь тебе, не знаю.

— Миллионы долларов. И он ни разу не упомянул?

— Никогда.

— Если эти деньги не всплывут в ближайшее время, кто-то ещё умрёт. А в твоём случае, — она взглянула на живот Лаки, — умрут двое. Мне не безразличен этот ребёнок, но я не собираюсь жертвовать собой ради него. Больше всего на свете я хочу выжить. И если ты тоже хочешь выжить, нам нужно работать вместе, чтобы найти деньги, которые прятал Кэри. И нам нужно быть полностью честными друг с другом обо всём, что мы знаем. — Это было так знакомо; ей почти слышался голос Кэри, произносящий то же самое: Мы можем лгать всем остальным, но никогда — друг другу.

— Клянусь, я ничего не знаю о деньгах. У меня было впечатление, что Кэри забрал всё и сбежал.

Присцилла взяла со стола квитанцию и подняла её.

— Начнём отсюда. Что это на самом деле за список? Что он открывает и что ты скрываешь?

— Это код от ячейки хранения в Бойсе. Я не могла заставить себя от всего отказаться. У меня было предчувствие, что что-то случится — я знала, что Кэри рассказывает мне не всё. Поэтому я сложила в ячейку несколько ценных вещей из дома — пару картин, что у нас были, немного украшений, электронику. На случай, если придётся закладывать.

Присцилла молча и задумчиво смотрела на листок бумаги.

— Хорошо тогда, — сказала она. — Мы поедем в Бойсе вместе, и ты мне покажешь, просто чтобы я убедилась, что ты говоришь правду. — Она встала и подошла к столу, взяла ежедневник. — В пятницу мы немного прокатимся, только мы вдвоём, — сказала она, делая пометку. — Скажу Шэрон, что везу тебя к какой-то родне, которую мы обнаружили и которая хочет тебе помочь. — Она отложила блокнот. — А пока, если передумаешь и решишь рассказать мне, что на самом деле открывает этот код, я вся во внимании. А теперь иди спать. И забери с собой эту мерзкую собаку.

2004

БОЙСЕ, АЙДАХО

Первый год Лаки много работала. Она проходила онлайн-курсы по инвестициям, получила четыре разных сертификата и открыла собственную небольшую инвестиционно-бухгалтерскую фирму — офис которой располагался над гаражом их дома в стиле Тюдоровского возрождения в северной части Бойсе, недалеко от парка Кэмелс-Бэк. Она постепенно начала вести счета малого бизнеса и формировать инвестиционные портфели для частных клиентов. Она стала известна тем, что обеспечивала стабильную доходность — без всяких фейерверков.

Всё начинало казаться устойчивым. Всё было идеально: их новая жизнь; их дом с остроконечной башенкой и террасой вокруг всего периметра. Пока Лаки работала, Кэри копался в гараже, бегал трусцой или катался на горном велосипеде по парку. Он готовил, убирался, настаивал, что тоже счастлив.

— Я твой муж-домохозяин, — говорил он с улыбкой. — Мне это нравится, честное слово. — Но она видела, что ему скучно. Иногда она приходила домой на обед и заставала его за видеоиграми или спящим на диване. Друзей у них не было, потому что привычка не заводить друзей уже укоренилась. Так что Кэри большую часть времени был предоставлен самому себе.

— Может, нам стоит завести ребёнка, — сказала Лаки однажды вечером, и в тот момент, как слова слетели с губ, она поняла, что хочет этого отчаянно. Она никогда не думала, что придёт к тому моменту, когда осесть, начать семью станет возможным. Но вот она здесь, и жизнь, о которой она мечтала, была в пределах досягаемости.

— Когда захочешь, — сказал Кэри с непринуждённой улыбкой. — Я бы с радостью завёл с тобой семью.