— Она такая потрясающая, — прошептала Джанет. — Действительно невероятный человек.

— Ага, — прошептала в ответ Лаки, думая о словарном значении слова «невероятный»: «трудно поверить».

После ещё немного огня и серы проповедь Присциллы завершилась. Затем она двинулась от столика к столику, беседуя со всеми.

— Я правда устала, — сказала Лаки Джанет. — Пожалуй, лягу пораньше. — Она виновато улыбнулась и встала.

— Ты пропустишь встречу с Присциллой, — сказала Джанет.

— Не сегодня, — сказала Лаки. — Я просто… не готова к этому. — Лаки убрала свою тарелку и направилась к задней двери. Она услышала, как открылась входная дверь дома, и голос Шэрон, воркующий — судя по всему, с собакой Присциллы. Прямо перед тем, как выйти на улицу, кто-то тронул её за руку.

— Мы ещё формально не знакомы. Тебе обязательно нужно бежать, или, может, зайдёшь ко мне наверх на чашку чая?

Лаки обернулась и заставила себя встретить пронзительный взгляд Присциллы, её тёмно-карие глаза.

— О, — сказала она. — Ну, конечно, это было бы…

Она не успела договорить. Большой клубок бело-коричневой шерсти влетел в комнату, за ним следом бежала Шэрон, крича что-то. Собака подпрыгнула к Лаки, радостно лая и виляя хвостом.

— Лежать, девочка, — сказала Лаки, и собака послушалась. Конечно, послушалась. Это была собака Лаки.

Сентябрь 1999 года

САН-ФРАНЦИСКО, КАЛИФОРНИЯ

В конце сентября Лаки вернулась из университета в особняк Присциллы — место, которое ей всё никак не удавалось считать домом, — и обнаружила Кэри в прихожей: он держал на вешалке короткое коктейльное платье электрик-синего цвета. Дом был безупречен, бассейн вычищен и сверкал, во дворе под перголой были развешаны гирлянды сказочных огоньков. На столешницах стояли вёдра с шампанским.

— Они едут. У нас вечеринка. В честь твоего дня рождения. Тебе нужно переодеться.

— Но это же не мой…

Он поцеловал её в губы и забрал у неё из рук сумку с учебниками, уронив её на пол.

— Нет, твой. Тебе исполняется девятнадцать. В Канаде, откуда я родом, — помнишь, я Джонас Уэстон, а ты по-прежнему Алейна, но Паркс — тебе бы уже исполнился законный возраст для употребления алкоголя. И ты настоящая тусовщица. — Он потряс платьем. — Так что мы празднуем с моими новыми друзьями из университета. Ты их полюбишь. — Он рассмеялся. — Ладно, ладно, ты будешь их едва терпеть, как и я. Они нормальные — немного скучные и однообразные, но чрезвычайно щедрые и невероятно беспечные. А это для нас важно.

— Напомни мне ещё раз все детали? — Эта игра была знакома Лаки, но она всё равно нервничала.

— Я наследник состояния на мягкой древесине, но у меня размолвка с родителями. Им не нравится, что я укатил в Калифорнию учиться на что-то, кроме бизнеса — я, конечно, изучаю гуманитарные науки, — и живу с девушкой. Твои родители мертвы. Авиакатастрофа. — Он прочистил горло и отвёл взгляд, теребя бутылку шампанского. — Мне жаль, — сказал он. — Знаю, я уже использовал эту версию на тебе. Но она хорошая.

Бетти вбежала на кухню и подпрыгнула к Лаки, лая в знак приветствия, виляя хвостом. Она больше не была тем тощим, истощённым щенком, которого Кэри принёс на пристань: её блестящая коричневая шерсть теперь была пронизана белыми волосками, отчего казалась рыжеватой. Она быстро росла, становилась стройной, похожей на волчонка. В целом это была добродушная собака, но защищала Лаки — даже рычала и лаяла на Кэри в те редкие моменты, когда они ссорились. Теперь на её ошейнике был завязан синий бант. Он подходил и к платью Лаки, и к глазам Бетти.

— Давай, иди надень платье, — сказал Кэри. — Будет весело.

Наверху Лаки переоделась и уложила волосы — но к тому времени, как она спустилась по лестнице, они уже снова рассыпались по спине. Первые гости уже прибыли: Аарон и Магнолия, пара, обменявшаяся с ней двойным воздушным поцелуем на входе, следом ещё двое — Хью и Уилл. У Уилла в руках была коробка сигар.

— Это на потом, дружище, — сказал он Кэри, подмигнув, пока Лаки поражалась, как быстро её парень умудрился влиться в этот узкий круг. — Если только твоя дама не любит присоединиться.

Лаки улыбнулась.

— Сигары — не моё. А вот шампанское — другое дело. — На боковом столике уже стояла бутылка. Она взяла её и открыла, радуясь, что Кэри показал ей это несколько дней назад. Она никогда раньше не открывала шампанское, никогда не притворялась тем человеком, кем притворялась сейчас.

— Она мне нравится, — сказал Хью, когда они гурьбой направились на кухню.

— Она лучшая, — сказал Кэри, положив руку ей на поясницу и подталкивая вперёд, целуя в ухо и шепча: — Молодец.