— Вообще-то Лаки.

— Да, конечно. Алейна — это только для документов, которые я для тебя сделала. Для учёбы. Всё идёт хорошо?

— Да, — сказала она. — Осенью пойду в СФУ.

Лаки разлила чай и присела. Ей по-прежнему было неудобно от того, что именно Присцилла достала ей удостоверения, что она обязана ей хоть чем-то. Отец толкнул её локтем — явно ожидал, что та скажет Присцилле «спасибо», но Лаки не смогла себя заставить.

Небо было уже чёрным, набежали облака — звёзд не было. Светская беседа продолжалась: в основном Присцилла задавала вопросы, отец отвечал через меру оживлённо. Лаки становилось всё неуютнее. Наконец она встала. — Знаете, только что вспомнила — я договорилась с подругой поужинать. Она уже ждёт. Мне правда надо бежать. — Подхватила рюкзак. — В любом случае, приятно видеть вас, до свидания. — Она ушла, прежде чем отец успел остановить её, и зашагала по пирсу в сторону телефонов у марины — позвонить Алексу, узнать, что он делает и не хочет ли поужинать, хотя они расстались меньше часа назад. Он всегда соглашался, всегда казалось, что он ждёт её звонка.

Она так торопилась, что едва не налетела на Рейес. — Господи! Ты меня напугала! Что ты здесь делаешь?

— Жду Присциллу, — сказала Рейес.

— Почему просто не пошла с ней на лодку? Зачем торчишь здесь в темноте?

— Почему ты всегда такая грубая со мной? Почему смотришь на меня как на таракана?

Лаки нечего было на это ответить. Потому что Рейес проводила с её отцом куда больше времени, чем она? Потому что всегда была такой скрытной?

Рейес глубже засунула руки в карманы — как всегда. — Ладно. Мне всё равно. Я не говорила, что я твоя подруга. Я его подруга. Твоего папы. И вот почему я это сделала. Мне не доставляет никакого удовольствия.

— Ну, тогда твой выбор. — Лаки снова пошла.

— Подожди, — сказала Рейес. Лаки обернулась.

— Что?

— Тебе нужно кое-что знать. Этот парень, с которым ты проводишь время — это сын Присциллы. Я собиралась сказать твоему папе — он просил меня присматривать за тобой. Но пусть лучше ты узнаешь сейчас.

— О чём ты говоришь? Алекс — сын Присциллы?

— Это не его имя. Его зовут Кэри Мэтсон, и да, он сын Присциллы, и он тебе лжёт.

— Пошла ты!

— Почему ты думаешь, что Присцилла вдруг проявила к тебе интерес? Что, по-твоему, на самом деле происходит, Лаки? Ты была у него дома? Ты вообще знаешь, где он живёт? У тебя нет всей картины.

— А у тебя есть? Ты знаешь Алекса лучше меня?

— Кэри, — сказала Рейес тихо. — Его зовут Кэри. И да, знаю. Я знаю его семь лет. И от него одни неприятности. Не знаю, что ему от тебя нужно, но теперь Присцилла знает о вас двоих — а поверь мне, с этими людьми лучше не связываться.

— С ними связана ты! Ты на неё работаешь! — Но пока Лаки говорила, она поняла: это она сама в ловушке. Она не хотела верить Рейес, но уже знала, что, скорее всего, всё правда.

Глаза Рейес были встревоженными. — Жаль, что я на неё работаю. Жаль, что твой папа. Но мы уже в этом. Выбора нет. Для тебя ещё не поздно. Ты можешь уйти.

— Не верю тебе. Ты просто хочешь нас разлучить.

— Зачем мне разлучать тебя и Кэри?

— Не знаю. Может, сама его хочешь.

Рейес тихо засмеялась. — Ни за что в жизни.

Лаки отвернулась и побежала в темноте к телефонным автоматам. Алекс — или Кэри, или кто там он был — ответил сразу. Фоном играла музыка, но он убавил. — Привет, детка. Что случилось?

— Тебя на самом деле зовут Алекс? Или Кэри Мэтсон и Присцилла — твоя мать? Где ты сейчас? Где ты вообще живёшь?

— Эй, эй, подожди, что это…

— Отвечай на вопросы.

Он молчал. Это длилось так долго, что Лаки поняла: всё правда, — и это осознание разрывало ей сердце.

— Кто тебе сказал? Рейес? Надо было догадаться. Вот стерва. И полная ненормальная. Странная, ты сама говорила.

Лаки закрыла глаза и прислонилась к стене. Она попалась. Она была жертвой. — Почему ты лгал мне?

— Просто оставайся где стоишь, я приду и всё объясню. Ты у телефонов?

— Нет. Не хочу тебя видеть.

— Я так сильно тебя ценю — с той самой минуты, как увидел. Я боялся, что ты не захочешь ничего со мной, если узнаешь, кто моя мать.

— Но тогда я едва знала твою мать — так почему мне было бы не всё равно?

— Признай — ты узнала, кто моя мать, и теперь не хочешь меня видеть.

Знакомое ощущение — медленный переворот столов. Она слишком часто видела это от отца. Она не позволит ему — Алексу, Кэри, этому чужому — то же самое. — Значит, всё, что ты мне рассказывал, — ложь. Родители, авиакатастрофа — всё ложь?

— Дай мне объясниться.

— Ты не тот, за кого я тебя принимала. Что тут объяснять?

— Поправка. Я не тот, кем ты хотела меня видеть. А что, если я что-то лучше, Алейна? Ты никогда об этом не думала?