— Рейес говорит, что ты там, на пляже, привлекаешь к себе внимание, — сказал ей как-то вечером отец.

— Рейес за мной следит?

— Я попросил её присматривать за тобой. Она бывалая, знает, чего здесь надо остерегаться. Лаки, будь с ней добрее. Уделяй ей немного внимания.

— Когда уделять? Я её почти не вижу. Вы либо работаете вместе, и тебе не нужно, чтобы я была рядом, либо у вас встречи с Рейес и Присциллой, и тебе снова не нужно, чтобы я была рядом. Ты вообще ещё ходишь в ресторан?

— Два раза в неделю.

— Я почти тебя не знаю в последнее время, папа. Рейес, наверное, знает тебя лучше, чем я.

Отец вздохнул. — Не ревнуй.

— Почему мне ревновать?

— Она неплохая девчонка. Просто жизнь у неё была трудная. Вы с Рейес стали бы отличными подругами, я думаю, если бы ты просто дала ей шанс.

Настоящих подруг у Лаки никогда не было — со времён Стеф, и то ненастоящей. Она говорила себе: подождёт до колледжа. В колледже у Алейны Кэденс будет масса подруг.

— Мне надо идти, малышка. Работа. Как учёба?

— Отлично, — сказала Лаки, глядя в книгу.

Лаки получила за вступительный экзамен идеальный балл — 1600. Закончила документы вовремя. — С таким результатом можешь поступить куда угодно, — сказал отец — но теперь в его голосе слышалась тревога. В металлическом ящике было достаточно денег, но не достаточно для оплаты учёбы. — Куда ты хочешь?

— Наверное, лучше остаться здесь, — сказала Лаки. — Практичнее. — Она отвела взгляд от явного облегчения на лице отца и постаралась не думать обо всех университетах, в которые хотела бы подать документы. — Университет Сан-Франциско — всего полчаса на автобусе, и там есть программа по бухгалтерскому учёту в школе менеджмента. Вот чего я хочу.

— Бухгалтер? Но ты любишь книги, любишь читать, можешь выбрать что угодно — буквально всё что угодно в мире. Это, правда? Это так…— Он осёкся.

— Скучная профессия? Скучный путь? Тебе не приходило в голову, что именно скучного и безопасного я и хочу? Ещё я обожаю цифры. Обожаю их — предсказуемость.

— Этого я о тебе не знал.

— Мы не особо разговариваем в последнее время.

Делать всё это обычное — подавать в колледж, получить приглашение, готовиться — давало Лаки глубокое, успокаивающее ощущение удовлетворения, которого она никогда раньше не испытывала. Она начала видеть перед собой карту — похожую на те, что они листали всё её детство, пытаясь решить, в какой город наведаться следующим. Но теперь это казалось дорогой, которую она прокладывала сама. Колледж, нужные сертификаты для работы бухгалтером, собственное дело или место в крупной компании — у неё был план. И впервые в жизни — без мошенничества.

Наступил июнь. Лаки надела купальник, взяла дискмен, вставила наушники. Группа Bikini Kill орала про лжецов. Сунула в карман джинсовых шорт двадцатидолларовую, схватила книгу, сошла с лодки и пошла на пристань. Это становилось её ежедневным ритуалом в дни без смен в ресторане. Больше учиться не было нужды, а больше нечем было заняться.

Сегодня её внимание привлекла компания подростков. Много небольших компаний часто бывало на пристани, некоторые успели стать знакомыми. Одна в особенности неизменно притягивала взгляд. Лаки старалась не завидовать их дорогой одежде и гаджетам, которые те воспринимали как само собой разумеющееся.

В компании был привлекательный парень с хорошим загаром и русыми волосами с калифорнийским блонду. Она почти каждый день в начале того лета проходила мимо него и его компании из шести-семи человек — смешанной: мальчики и девочки. Только он когда-либо смотрел в её сторону. Когда он на неё смотрел, она понимала, что значит выражение «сердце пропустило удар».

Сегодня он ей улыбнулся — и она застеснялась, спрятала лицо за сборником рассказов Лусии Берлин. И тут же пожалела о своей застенчивости. Каково это — быть одной из тех девочек в его компании?

Но она была не такой. Во-первых, они все были невысокие, а она — высокая. Они были блондинки; её волосы выгорели на солнце, но всё равно оставались рыжими — и слишком вьющимися. У них — задорные улыбающиеся личики; она почти никогда не улыбалась. Единственное в себе, что ей нравилось, — изумрудно-зелёные глаза, такого цвета она не видела ни у кого другого. Всё остальное казалось слишком большим. Нос — слишком заметный, губы — слишком широкие, в целом — слишком высокая, ноги — слишком длинные и неловкие.

Девочки из его компании носили белые, пастельные или кислотно-яркие майки; аккуратно подвёрнутые джинсовые шорты и кеды без носков в тон. Лаки ходила в самодельных шортах из старых джинсов поверх купальника и комиссионных футболках.

Что-то в нём самом тоже было другим. Она не могла этого назвать. Наверное, жил в каком-нибудь особняке на Холмах с идеальной семьёй — мама, папа, куча братьев и сестёр. Но всё равно она ощущала к нему странное родство.