— Ты уверена? Мы можем начать сначала в любой момент. И я буду любить все твои версии. Буду любить тебя что бы ты ни делала, что бы ни говорила, кем бы ни была — всегда. И буду заботиться о тебе. Тебе не нужно быть одной.

— Я справлюсь и одна, — сказала она. Но она никогда в жизни не была по-настоящему одна.

— Знаешь, что вместе мы можем всё. — Бетти виляла хвостом изо всех сил. — Видишь? Она согласна. И она умная собака.

Кэри приподнял её подбородок, повернул её лицо к своему. — Я знаю все твои мечты, — сказал он. — Знаю, что они были настоящими, когда ты рассказывала их мне. И хочу помочь им сбыться. Позволь мне о тебе заботиться. Не уходи одна.

Она встала. Он вложил ей в руку поводок Бетти, и вместе они пошли с лодки вверх по Холму — там ждал пустой особняк и совсем новая жизнь.

xxx

Позже тем летом в газетах сообщили о предъявлении обвинений «Липовым Опекунам» — так пресса окрестила Присциллу, Джона и Рейеса. Там были все подробности о фиктивном благотворительном фонде, который они организовали. И, как объяснялось в статье, Присцилла Лашез вела переговоры о сделке со следствием. У неё была информация по другому делу.

— Я волнуюсь, — сказала Лаки Кэри, сидя за кухонным островом в особняке Присциллы и вчитываясь в статью. — Когда она выйдет, Присцилла будет не в восторге, что ты потратил её залоговые деньги на мою учёбу.

Кэри готовил ужин. Он попробовал блюдо на вкус, потом повернулся к ней.

— Я не думал, что она на это пойдёт. Не думал, что у неё хватит духу. Но она сдаёт всех старых дружков моего отца по наркоте и по мафии в обмен на смягчение срока. Что безумие, потому что её убьют в ту же секунду, как она выйдет из тюрьмы. Она это знает. У неё есть план. Хотел бы я знать какой.

Лаки продолжала читать.

— Рейес впервые под следствием, так что ей грозит до пяти лет. А мой отец… — Грудь сдавило. — Мой отец может получить от двадцати пяти лет до пожизненного, потому что у него две судимости. Я этого не знала.

— Такие правила в Калифорнии, — сказал Кэри, открывая шкафчик и роясь в поисках специй. Тон у него был лёгкий. Это раздражало Лаки. Неужели ему совсем нет дела до её отца?

— Я люблю своего отца и скучаю по нему. Это не то же самое, что у тебя с твоей матерью. Он этого не заслуживает!

— Ты думаешь, что каждый всегда получает то, что заслуживает? — Кэри вытер руки полотенцем, потом обошёл её сзади. Он начал массировать ей шею, но она держала тело напряжённым. — Двадцать пять лет — это долгий срок, — сказал он. — И это ещё минимум. Огромный кусок его жизни. Ты станешь другим человеком к тому времени, как он выйдет, и он тоже.

Теперь он замолчал, его руки перестали двигаться по её шее и плечам. Лаки знала, что он думает о собственном отце.

— Тебе стоит забыть об отце, — продолжил он. — Так будет лучше всего. Это убережёт тебя от боли. Я говорю тебе это, потому что люблю тебя.

Она подняла руку и взяла одну из его ладоней.

— Я знаю, — сказала она. — Я тоже тебя люблю.

Он поцеловал её в макушку.

— А теперь убери эту газету и сосредоточься на конспектах, ладно? Ты говорила, тебе достался самый суровый преподаватель по бухучёту в бизнесе. Я готовлю ужин, чтобы ты могла сосредоточиться. И этот новый рецепт тебя точно поразит. — В последнее время Кэри увлёкся готовкой и часто, когда она приходила домой, с гордостью представлял ей то одно новое блюдо, то другое. — А потом, за ужином, я расскажу тебе о своём плане, как выбраться из-под крыши моей матери к тому времени, когда она выйдет из тюрьмы, чтобы тебе больше не пришлось о ней думать. Начинается всё с того, что я притворяюсь студентом Стэнфорда…

Улыбка, и в глазах — тот самый знакомый блеск. Лаки отодвинула газету и попыталась забыть о своих тревогах. Но когда он говорил так, он напоминал ей об отце. Тревоги были повсюду вокруг неё.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

«Приют Присциллы» находился в тупике во Фресно — большой жёлтый дом из вагонки, окружённый высокими чёрными воротами. Лаки разглядела в глубине участка модульные домики: они напоминали маленькие сарайчики, все выкрашенные в тот же жизнерадостный жёлтый цвет, что и сам дом. На воротах висела табличка «ОСТОРОЖНО, ЗЛАЯ СОБАКА», и Лаки увидела огромную конуру — почти такую же большую, как один из модульных домиков. Но когда она дотянулась и нажала на кнопку домофона, лая не было слышно. Может, табличка была нужна просто для устрашения.

Домофон зажужжал.

— Ваше имя, пожалуйста?

— Джин.

— Проходите в ворота, отметьтесь у охраны, потом пройдите через парадную дверь в зону ожидания.

Лаки вздрогнула при виде крупного мужчины с бритой головой, в тёмных очках и кожаной куртке «Лейкерс».

— Ваше имя, пожалуйста? — спросил он.

— Джин.

— Фамилия?

— Фантин.

— Документы?

— Нет никаких.

Он изучал её лицо, и сердце у неё забилось быстрее, но потом он сказал:

— Проходите.