Она перестала мурлыкать, когда мужчина занял соседнее сиденье. Она заметила его ещё при посадке. Средних лет, невыразительное лицо, шорты и футболка. Что-то в нём казалось знакомым, но тогда он прошёл мимо и уселся в конце автобуса. Теперь он был здесь. Почему он пересел? Не все — угроза , — убеждала она себя. Может, сосед не умолкал. Может, в конце автобуса его укачивало. Она то и дело бросала на него короткие взгляды — маленькие глотки, надеясь, что он не замечает. Русые волосы, карие глаза, обручальное кольцо. Где-то она его видела, знала точно. Но где? В казино? В одном из магазинов, где она была? Или просто у него одно из тех лиц, которые кажутся всем знакомыми?

Мужчина поймал её взгляд, и она вымученно улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ. Она снова начала мурлыкать и сложила руки поверх поясной сумки.

— Как захватывающе, правда? — сказала она ему, рассчитывая, что если начнёт трещать без умолку, он снова пересядет. — Ехать смотреть на Гранд-Каньон? Это определённо в моём списке желаний.

— Да уж, захватывает, — сказал мужчина.

— Простите, мне нужно пройти. В дамскую комнату. — Он не встал и даже не убрал ноги, так что пришлось протискиваться, с содроганием чувствуя, как её нога касается его. Беги. Беги.  Но деваться было некуда.

В крошечном туалете она проверила макияж. Подправлять было нечего. Кожа и без того выглядела болезненно-жёлтой, глаза — красными и усталыми. Она отвела взгляд от отражения и расстегнула поясную сумку, вынула купюры и пересчитала, потом принялась распределять их по лифчику, карманам, несколько лишних — в туфли. Вскоре в кошельке остался только лотерейный билет. Она вытащила его, посмотрела на него секунду и задалась вопросом, когда же был розыгрыш, потом убрала обратно. Застегнула сумку и вышла из туалета.

Автобус начинал замедляться. Завернул, и вдали показался каньон.

Вскоре она, как и все остальные, вышла из автобуса; странно знакомый мужчина шёл впереди, и вскоре она потеряла его из виду — и почувствовала облегчение. Никакой угрозы, не о чем беспокоиться — просто какой-то мужик. Она медленно двигалась в хвосте толпы, делая вид, что собирает вещи. Потом, когда никто не смотрел в её сторону — а в общем-то никто и не смотрел — она повернулась и пошла в противоположном направлении.

Около полумили она шла вдоль дороги, встретив разве что несколько грузовиков. Следуя указателям на Тусаян, она в конце концов решила сделать привал и хорошенько напиться: может, идти станет легче, если перестать думать о том, как хочется пить. Она сбросила рюкзак с плеч, нагнулась и стала искать большую бутылку воды, которую купила перед посадкой в автобус.

Только подняла бутылку к губам — кто-то ударил её сзади. Бутылка вылетела из рук и упала в пыль перед ней, открытая, вытекая. Рука стиснула запястье, как тиски.

Холодный металл прижался к шее. Складной нож. Она посмотрела в глаза мужчине из автобуса и в один миг поняла, что видела его раньше — дважды. Он был в покерной игре позапозавчера вечером и за покерным столом вчера, когда она присматривалась к парню.

Второй рукой, той, что не держала нож, он вырвал поясную сумку. — Снова здравствуйте.

— Здравствуйте, — любезно ответила она, стараясь держаться в образе Бонни Скиннер-туристки. — Не могли бы вы меня отпустить? Вы делаете мне больно.

Он засмеялся некрасивым смехом. — Хватит притворяться, — сказал он. — Я знаю, кто вы.

Лаки заметила грузовик вдали — мчавшийся на них.

— Это вы, не так ли? Я так и думал. Такие глаза не забудешь. И грудь тоже — даже под этой большой футболкой. — Она вспомнила, как он пялился на неё, когда она играла в покер два дня назад. Казалось, он был безобидным занудой. Обычно она не совершала таких ошибок. — Видел, как вы крутились вчера вокруг покерного стола, и что-то меня насторожило. Я понял, что вы та же тётка, которая всех переблефовала. Жулика жулик видит насквозь, верно? Потом сообразил, что видел точно такое же лицо по телевизору. — Он медленно водил лезвием по её шее, задерживаясь на каждой веснушке — опасная, неспешная пауза. — У меня хорошая память на лица, — сказал он. — Это мой талант. — Нож зацепился за цепочку на её шее. Потянул. — Что это? — спросил он, потрогав золотой крест.

— Бижутерия. — Он потянул снова, но цепочка держалась. Он вытряхнул содержимое поясной сумки, и лотерейный билет унесло ветром. Инстинктивно она прижала его ногой.

— Где это? Все деньги, что вы украли у того парня? Все деньги, которые вы украли у тех людей, о которых говорили по телевизору? — Он вытряхнул рюкзак. — Куда спрятали? Ну же. — Он потащил её за руку вниз по откосу, она была вынуждена спотыкаться вслед за ним, и ей пришлось поднять ногу. Лотерейный билет улетел в кусты полыни. Она потеряла его из вида, пока он тащил её за линию деревьев. Дорога тоже скрылась из вида.

Она оценивала варианты. Можно было резко поднять колено, ударить его как следует между ног, потом побежать — и, возможно, успеть к дороге до того, как проедет грузовик. Но что, если она не успеет с выбором момента? Что, если водитель её не заметит? Или, что, если водитель тоже узнает её и вызовет полицию? Или что, если она ударит недостаточно сильно, и он её порежет? Слишком много переменных.