И она слишком медлила. Грузовик проехал. Мужчина прижал нож к шее — до боли. — Можем сделать это по-хорошему, — сказал он, так близко, что она чувствовала запах его сальных волос и зловонного дыхания. — Или по-плохому. — Он потянул её за футболку, и та разорвалась у ворота. — Знаю, что вы прячете больше.

Лаки подняла ладонь вперёд — жалкая защита. — Ладно, ладно. Подождите. Я достану. Деньги, достаю деньги. — Она полезла в лифчик, пока он смотрел слишком пристально. Вытащила первую пачку купюр, потом вторую — из карманов. Протянула обе ему, он опустил нож и принялся считать.

— Чушь, — сказал он, когда закончил. — Это не всё.

— Я взяла у парня только то, что было нужно. Часть потратила на автобусный билет и…

— Чушь. Знаете что? Снимайте одежду. Всё. Снимайте, покажите, что прячете.

— Послушайте, клянусь, это все деньги. Партнёр сбежал с деньгами из бойской аферы.

— Снимайте. Одежду.

Лаки с детства знала: есть вещи, которые просто приходится делать, — как глотать горькое лекарство, или прыгать с высоченного трамплина в глубину, или красть у людей, которых хотел бы любить.

Но это не одна из таких вещей.

Она выпрямилась во весь рост — примерно на дюйм выше этого мужчины. Смерила его взглядом. Он был никто, он был ничто. — Всё, что у вас есть, — там, — сказала Лаки твёрдо и властно. — Все мои деньги. Всё. И это — неплохо для одного дня работы. Но я могу дать вам кое-что ещё…

— О, уверен, можете…

— Только пообещайте отпустить меня. И тогда я дам это вам.

— Что?

— Расскажу вам об удаче. О том, как заставить деньги идти к вам. О том, как изменить жизнь, чтобы не приходилось угрожать женщинам дешёвым ножом у обочины шоссе.

— Какого чёрта мне…

— Вы ведь хотите большего, не правда ли? Хотите быть тем, кому дают люкс в «Белладжо», тем, кому оказывают уважение. Правда? Красивые женщины, падающие к ногам, пачки денег — в кармане и в банке…

Он ничего не сказал, но руки опустил, пока она говорила. Без ножа, направленного в её сторону, она чувствовала себя ещё более уверенно. — Обещайте, что отпустите меня, — сказала она. — И я расскажу вам ещё.

Он прочистил горло. Прищурился.

— Другого такого человека, как я, вам не встретить, — сказала Лаки. — Я — единственная в своём роде.

— Ладно, обещаю, — сказал он хрипло.

Она глубоко вдохнула, но воздух был горячим и сухим и застрял в лёгких. — Если вы хотите стать успешным мошенником, как я, — нужно слушать своё чутьё. Следовать ему, куда бы оно ни повело. Нужно понять, что такое ваш инстинкт, и слушать его. Второе: вы должны верить — по-настоящему верить, — что доберётесь до цели. Вы должны говорить, одеваться, становиться тем человеком, которым хотите быть. Притворяться, что вы уже стали им. — Она опустила руку, пока та не оказалась параллельно ножу, всё ещё болтавшемуся у него в опущенной руке. — А когда подходите к покерному столу? — Он кивал, кивал в такт её словам, ждал крошки, которая изменит его жизнь. Она схватила нож — лезвие врезалось в ладонь, пока она вырывала его, — и поднесла к его глазу. — Никогда, никогда не недооценивайте никого. Особенно меня.

Она отступила, по-прежнему направляя нож на него, всё ещё дрожа. — Идите туда, — сказала она, указывая на дорогу. Она подумала о том, не потребовать ли назад похищенные деньги — они были ей отчаянно нужны. Но ещё нужнее было избавиться от него. Если разозлить его, он может попытаться отобрать нож. Она не была уверена, что сможет его удержать. Это должно закончиться, и немедленно. — Идите туда — и я вас не убью.

— Сука долбаная, — сказал он, но ближе не двинулся.

— Я не сука. Вам повезло, что вы со мной встретились, придурок. Теперь идите. Больше чтобы я вас не видела, ясно? — Она скомандовала: — Начинайте идти. Вон туда. — Она проводила его до дороги и указала в сторону каньона, всё ещё держа лезвие наготове. Он разок по-звериному рыкнул на неё, но потом повернулся и пошёл. Она чувствовала, как кровь капает с ладони на пыль у обочины. По спине и ногам тоже стекал пот. Когда мужчина превратился в точку на горизонте, она спустилась с откоса, подобрала рюкзак и бутылку с водой из пыли. Прыснула на язык остатки воды и начала дрожать.

Она подняла руку к цепочке и крестику — дрожь унялась. Именно в такие минуты — тяжёлые, одинокие — она сильнее всего желала матери, которую так и не смогла найти.

Лаки нагнулась, потянулась за скудными купюрами, оставшимися в туфле. В кустах рядом блеснуло что-то жёлтое. Лаки подошла, наклонилась и вытащила лотерейный билет — тот зацепился за тонкую веточку.

Она смяла билет в кулаке. Думать об отце, сидящем в тюрьме и неспособном помочь, не хотелось — это делало её ещё более одинокой. Клочок бумаги в руке ничего не стоил, она это знала, — но всё равно засунула его в карман и почувствовала пузырение надежды — на секунду. Этого хватило, чтобы двигаться дальше.

Март 1993 года

НОВИ, МИЧИГАН

— С днём рождения, малышка, — сказал отец. — Это счастливый год для тебя. Тебе исполняется одиннадцать. А одиннадцать — счастливое число. Этот год будет лучшим в твоей жизни.