— Дожимай, Федот!

Противник решил, что почти победил, ускорился и стал сильнее вкладываться в удары.

Память Добрецова подсказала: силой с ним тягаться не стоит. Надо дождаться момента и перехватить руку с ножом.

Федот ударил справа. Я отступил позже, чем следовало, и деревянный нож скользнул по рукаву, оставив еще одну белую черту. Теперь соперник окончательно уверился в своем превосходстве.

— Чего пятишься? — выдохнул он.

Я позволил ему прижать меня почти к самой границе круга.

Федот занес нож для очередного удара сверху, но в этот раз я не отступил, а шагнул под его руку. Левой перехватил запястье, правым плечом врезался в грудь, зацепил стопой ближнюю ногу и всем корпусом провернул соперника через себя.

Федот потерял равновесие. Вооруженная рука оказалась вывернута. Он попытался удержать нож, но я ударил его кистью о свое колено.

Деревянный клинок выпал в пыль.

Федот повалился на спину. Я свободной рукой подхватил его нож и остановил меловую кромку у самого горла.

Над плацем стало тихо.

— Стой! — скомандовали нам.

Я тут же убрал клинок и отступил назад.

— Победа Козловского округа!

Тишину разорвали крики.

— Любо!

— Ай да Громов!

Прохор подскочил первым и хлопнул меня по спине. Меренский с Митькой заорали от радости.

Я подал Федоту руку. Он помедлил, но все же принял помощь и поднялся.

— Ловко ты, — признал он сквозь зубы. — Не ожидал.

— Потому и попался.

Победа вывела Козловский округ на первое место, всего на один балл впереди Казакевичевского.

После завершения испытаний все команды снова построили на плацу.

Перед строем вышел офицер комиссии и развернул ведомость.

— По совокупности результатов первое место в войсковом смотре занимает Козловский округ. Казакевичевский округ уступил с минимальным отрывом и также показал отличную подготовку.

Отдельно назвали нашу пятерку.

Мельникова отметили за уверенное командование. Меренского — за своевременное принятие руководства после условной гибели старшего. Медведовского — за наблюдательность и точное определение расстояний. Бортеньева — за помощь раненому и сохранение оружия. Меня — за обнаружение ложного следа, стрельбу и ножевой бой.

Реестровые казаки Козловского округа получили похвалу за исправность оружия и общую подготовку.

Затем выступил представитель войскового управления.

— По распоряжению его высокопревосходительства Приамурского генерал-губернатора генерала-лейтенанта барона Андрея Николаевича Корфа Козловскому округу выделяется войсковое пособие в размере двухсот рублей серебром.

По строю прошел одобрительный гул.

— Средства предназначаются на устройство учебного стрельбища, изготовление мишеней, приобретение патронов для учебных стрельб, ремонт оружия и снаряжение приготовительных разрядов.

Эпов вышел вперед и принял свидетельство на выдачу денег из войскового казначейства.

Потом нас пятерых вызвали из строя. На покрытом сукном подносе лежали небольшие посеребренные фляги. На одной стороне была выгравирована надпись: «Уссурийское казачье войско». На другой: «Войсковой смотр. Хабаровка. 1889».

— Это личный подарок генерал-губернатора участникам победившей команды, — объявил офицер. — Не государственная награда, а память о первом большом смотре нового войска.

Каждому вручили по фляге. Я повертел свою в руке, сунул за пазуху чекменя и вернулся в строй.

Все уже решили, что церемония окончена. Однако офицер комиссии взял другую папку и развернул наградную ведомость.

— Казак Громов Андрей Васильевич, выйти из строя!

Я шагнул вперед.

Перед строем стояли Корф и Унтербергер. Барон негромко сказал что-то губернатору, и тот подозвал меня жестом. Офицер начал зачитывать представление.

— За мужество, проявленное при обороне русского форта Новая Москва в Абиссинии. За спасение русских подданных от расправы. За овладение иностранным судном ради спасения приговоренных к смерти соотечественников и возвращение их под защиту Российской империи. А также за бдительность и самоотверженность при раскрытии убийства гвардейского ротмистра Резанова на борту парохода Добровольного флота «Кострома» …

Весь строй смотрел на меня. О награде объявили еще в Лончаково, но сама медаль только теперь добралась до Хабаровки.

Генерал-майор Унтербергер принял с подноса серебряную медаль «За храбрость» третьей степени на Георгиевской ленте и собственноручно приколол ее к моему чекменю.

— Служи честно, Андрей Громов.

— Рад стараться, ваше превосходительство! — отчеканил я так, что зазвенело в ушах.

Следом вынесли шашку в простых кожаных ножнах с серебряным прибором. Работа отменная, без лишней вычурности. На устье серебром вывели мои инициалы.

— Подарок от генерал-губернатора Корфа, — пояснил офицер.

— За проявленное мужество и образцовую службу.