Я склоняю голову ещё ниже в надежде, что мой капюшон убережёт меня от подобных разговоров… и когда этот трюк не срабатывает, я понимаю, что рядом только мужчины. В обычные времена женщины тоже бы сновали вокруг, они бы пригоняли мелкий скот, который пропускали за стены, когда стемнеет, приводили детей домой готовить ужин, приносили бы стирку с реки. Интересно, это указ мэра, о котором я ещё не слышала, или же все мужья, отцы, дяди и братья коллективно решили проявить твёрдость.

И Мар думает, что я смогу выжить одна, даже с её золотом?

Каменная арка соединяет две сторожевые башни, и в туннеле слышится краткое эхо. Я поднимаю взгляд и стараюсь сосредоточиться на целых участках камней, а не на тех, где крошится раствор. Я вновь выхожу на убывающее солнце и окидываю взглядом луга, которые волнами простираются к далёкому краю леса. Заборы пастбищ стоят так же крепко, как всегда, без прорех, но лошадей там нет. Аналогично, ни овец, ни коров, щипающих траву. Очевидно, скот заперли в амбарах. Не так уж отличается это от женщин в домах.

Но никто не останавливает меня, когда я перехожу на мост.

Доски, по которым я ступаю, скользкие от грязи, и, скреплённые гвоздями, они шире главной улицы нашей деревни. Я отказываюсь смотреть вниз на грязную воду. Мы на высоте не менее десяти-пятнадцати длин, вне досягаемости баласов — красноглазых, рогатых, зубастых чудовищ, которые кишат в нашем рве, и я не хочу думать о том, насколько они голодны.

Мне интересно, демон сможет противостоять нашим стражам-рептилиям, и я страшусь своего вывода.

Достигнув конца моста, я ступаю на грунтовую дорогу, которая, извиваясь, уходит влево и вправо. Разнообразные тропинки, хорошо протоптанные, но размоченные дождями, являются притоками от этих больших источников, и я выбираю одну из них, которая ведёт меня через луг к лесной границе. Никто больше не идёт этой дорогой, так что я остаюсь одна среди зелёных и жёлтых травинок. Над головой ярко-синее небо, солнце сверкает, хотя из-за его низкого положения на горизонте воздух прохладный, и я радуюсь своему плащу.

Долго на своих мыслях я не задерживаюсь.

Даже при дневном свете тревожная звезда, которая внезапно появилась на нашем небе, достаточно яркая, чтобы быть видимой. Клянусь, она приближается, и вид её яркого света заставляет меня жаждать облаков.

Поэтому я сосредотачиваюсь на снежной шапке Драконьей горы. В данный момент ни одно из великих чешуйчатых созданий не патрулирует своё логово, но много раз я видела их, нарезающих большие круги у скалистого пика. Воистину ужасные существа, но они как осы, охраняющие своё гнездо. Пока ты не трогаешь их, драконы остаются в своей огнедышащей интроверсии, и кроме того, они гораздо больше предпочитают грилонов нам — тощим людям — в качестве пищи.

А если против одного из них выступит демон? Дракон, вероятно, победит.

Сомнение в моих мыслях заставляет меня ускорить шаг.

Когда я подхожу к границе леса и пробираюсь в переплетение ветвей, моя тропа исчезает, но я знаю, куда иду. И хорошо, ведь сквозь листья, ставшие настолько тёмно-фиолетовыми, почти чёрными, пробивается лишь слабый свет заката. Эта последняя стадия изменения цвета означает, что они вот-вот упадут, и к весне на земле образуется свежий слой компоста для растений, которые мне предстоит вырастить.

Грунт под ногами мягкий, и в воздухе стоит густой земляной запах. Обычно это меня успокаивает, и такие вылазки для сбора трав — время для отдыха. Но не сейчас. Я достаю свой ножик, и сердце замирает в груди, пока я стараюсь держать шаги ровными и тихими.

Я не хочу находиться здесь в столь поздний час, но Мар нужно что-то большее, чем настой листьев ансли, который я ей даю. Цветущий ночью алсааг — вот что мне нужно сейчас, ведь он обладает целебными свойствами для сердца и дыхания. Если я смогу наполнить её тело силой, возможно, Мар останется со мной чуть дольше.

Я бросаю взгляд на положение солнца — оно теперь ещё ниже к горизонту, чем когда я покидала кухню «Перчатки». Сумерки необходимы для моего сбора, так как цветущие бутоны нужно срывать в момент, когда они распускаются, иначе их компоненты бесполезны…

Я чувствую что-то отвратительное и останавливаюсь.

В воздухе витает запах гниения.

Первая мысль — рвануть обратно в деревню, но, Судьбы, а что если это Элли? Что если её мерзкий муж просто выбросил тело девушки в лесу?

Я следую за ужасным зловонием, листья и ветви мешают, словно руки пытаются удержать меня. Я борюсь с ними, всё больше отклоняясь от курса, голова кружится…

— О… Боги, — шепчу я.

Мёртвая корова лежит на спине, бедное животное с сердцевидными копытами на безжизненных тонких ногах. Живот разорван, внутренности отброшены в стороны, как будто то, что её убило, было привередливым в выборе пищи. Я отступаю назад и закрываю рот и нос руками, чтобы меня не стошнило. Останки пролежали здесь некоторое время — судя по ленивым мухам, которые уже насытились, а дневное тепло вновь разожгло зловоние.

Смотря в её молочные безжизненные глаза, я ничего не вижу, ничего не чувствую. Хотя, впрочем, её смерть произошла как минимум неделю назад.