По лицу короля Кайрона ничего нельзя было прочесть, но я физически ощущала неодобрение, исходившее от него. На своего же отца я боялась даже посмотреть.

— Я... — попыталась сказать что-то в свое оправдание, но слова застряли в горле.

— Поговорим дома, — сухо проговорил отец. — Надо спешить, пока не рассвело. И молчи о том, что произошло! Тогда все, возможно, удастся скрыть. За телом же этого... — он скривился, кивая в сторону дома, — я пришлю доверенных людей, чтобы от него избавились.

Все, что я смогла, это кивнуть, не решаясь спросить что-то еще. Да и мозг еще полностью не отошел от пережитого потрясения, чтобы работать на полную. Все, что до меня дошло, так это то, что семья от меня не отвернулась и готова поддержать. Это хоть немного, но помогло окончательно не упасть духом.

А еще в сердце возникла робкая надежда, что Эйрану ни о чем не расскажут. Или преподнесут все не в столь неприглядном свете. Иначе я не знаю, как переживу, если вместо привычного восторга и тепла в его глазах увижу отвращение. Тогда и вправду лучше умереть!

Пока я стояла, погруженная в собственные мысли, мужчины разделись и приняли драконью личину. Так быстро, что я даже не успела почувствовать неловкость от созерцания обнаженных тел. Да и после того что я пережила сегодня и в каком виде увидели меня саму, стесняться было бы бессмысленно, подумала с горечью.

Я больше не невинная девушка, которую надо оберегать даже от намеков на подобное. Женщина, ставшая разочарованием для собственного рода.

И пусть отец сделает все, чтобы скрыть наш общий позор от других. Но сама-то я всегда буду об этом знать. И они тоже. Те, кто сейчас меня окружает.

Я кое-как забралась на спину брату. Даже несмотря на то, что тело исцелили, залезать верхом на дракона не то же самое, что на коня. Да и удержаться не так легко. Пришлось изо всех сил вцепиться в ближайший гребень на затылке.

Прекрасное могучее создание осторожно, явно следя, чтобы я при этом не упала, поднялось в воздух и полетело вслед за остальными драконами, которые уже направились в сторону Дворца.

При других обстоятельствах я бы наслаждалась полетом. Помню, как не раз просила отца покатать меня вот так, на своей спине, и как он неизменно отказывался, говоря, что это опасно. Теперь же я получила такую возможность. Но сейчас просто не могла почувствовать того восторга, что, без сомнения, почувствовала бы раньше.

В голове снова и снова прокручивались позорные сцены того, что я переживала недавно. Я была сама себе отвратительна. Чувствовала себя грязной не только телом, но и душой. И я не знала, как смогу с этим жить. Смотреть в глаза другим людям и пытаться делать вид, что ничего не произошло.

Так, за тяжкими размышлениями, мы подлетели к дворцу и начали снижаться к огромному балкону, специально предназначенному для этих целей.

Все перевернулось, когда я заметила парня с костылями под рукой, наблюдавшего за нами.

Я с трудом справилась со вспышкой еще более жгучего стыда, охватившего меня.

Он знает! Эйран знает о том, что я сбежала. А по моему внешнему виду, без сомнения, поймет и другое!

Единственное, что мне оставалось, это собрать волю в кулак и не показывать того, как же сильно хочется провалиться сквозь землю.

Придется выпить чашу унижения до дна.

Я понимала, что после такого Эйран имеет полное право от меня отказаться. И, пожалуй, так и сделает, едва я войду в зал и окажусь рядом.

До последнего оттягивая этот момент, я осталась на краю площадки, ожидая, пока драконы, приняв человеческий облик, оденутся и смогут меня сопровождать. Сама уйти не решалась. Если бы там были только моя мать и королева Солнечных островов, я сделала бы это. Но не под взглядом Эйрана, который чувствовала, даже не глядя на него.

— За свои поступки надо отвечать! — послышался холодный голос отца, который взял меня под локоть и потащил за собой в зал. — я пытался уберечь тебя от ошибок. Но ты сама сделала свой выбор.

Пришлось уходить, нервно стягивая на груди лишенный пуговиц камзол и не отрывая взгляда от пола. Я просто не могла посмотреть в глаза тем, кто присутствовал в зале. Пусть уж поскорее решат мою судьбу и позволят убраться отсюда! Оставят наедине со своей болью и позором.

Некоторое время царило гнетущее молчание. Я чувствовала, что все смотрят на меня, не говоря ни слова. Первым нарушил тишину отец:

— Я понимаю, что ни о каком браке и речи уже быть не может. Так что мое обещание остается в силе. Я выделю вам военную помощь. Зато попрошу лишь о том, чтобы держали в тайне то, что произошло этой ночью.

— Что будет дальше с принцессой Селестой? — послышался знакомый голос, от которого все сжалось.

Я все-таки осмелилась взглянуть на Эйрана, который и произнес эти слова. Он больше не смотрел на меня. А по его лицу трудно было прочесть какие-либо эмоции. Лишь глаза, которые лихорадочно сверкали, выдавали, что он не такой уж и спокойный, как желает показать.