— Любовь заставляет людей совершать глупости. Она заставляет действовать вслепую, потому что в тот момент тебе кажется, что ты действительно знаешь, как будет лучше. Очень трудно сделать шаг назад и посмотреть на ситуацию со стороны, когда в неё вовлечено твоё сердце.

Ханна посмотрела на него с недоумением.

— Прости, но я совсем запуталась. О чём именно мы сейчас говорим?

— О, слава богу, — сказал Реми. — Я уж думал, что я один ничего не понимаю.

Сандалфон вздохнул.

— Во время битвы моего близнеца коснулся Пылающий Меч.

Мы все повернулись к Финну.

— Только не смотрите на меня. Я и пальцем не тронул того архангела.

Повернувшись обратно, чтобы посмотреть на Сандалфона, я спросила:

— Никто из нас не прикасался к твоему брату, моему дяде… Тогда как возможно, что его коснулся Пылающий Меч?

Сандалфон посмотрел на братьев.

— Вы помните Райвера?

Эзра фыркнул.

— Конечно помним. Он был первой влюблённостью Луны, её первым парнем, её первым во всём. Мы все знали, что они вырастут, поженятся и заведут парочку детей.

Трев кивнул.

— Она любила его. Даже после его смерти она не хотела даже смотреть на других парней.

— И что вы думали о Райвере? — спросил Финн.

Трев пожал плечами.

— Он мёртв. Не думаю, что теперь моё мнение имеет какое-то значение.

Я знала, что Финн спросил не просто так. Эзра тоже это понял.

— Мы его ненавидели. Я понимаю, почему Луну к нему тянуло. Он был красивым, умным и действительно окружал её вниманием, но он был злым. Он отвратительно обращался с любой женщиной, которая не была Луной, и жестоко относился к животным. Директриса его обожала.

— Тогда это многое объясняет, — сказала Ханна. — Потому что эта женщина была сумасшедшей.

Мои мысли унеслись прочь. Разговор становился всё более запутанным. Мне нужно было разгадать эти загадки, но сидеть на тёплых бёдрах Финна, ощущая, как он прижимается ко мне, было не лучшим способом сосредоточиться. Я была бы совсем не против одного из тех поцелуев, выжигающих душу, которыми он славился, когда на него находило настроение. Того самого, когда он не просто целовал тебя, а обещал, что его губы — лишь закуска, а главное блюдо будет ещё более захватывающим.

Финн наклонился, его губы скользнули по краю моего уха.

— О чём ты думаешь, Мака?

Я слегка поёрзала у него на коленях, пока Сандалфон продолжал говорить загадками о жизненных уроках и о чём-то, связанном с наивностью.

Финн крепче сжал мои бёдра, удерживая меня на месте.

— Если не хочешь, чтобы всем в этой комнате стало очень неловко, советую тебе сидеть смирно.

Я опустила голову, позволяя волосам упасть вперёд, и мысленно молилась, чтобы никто не видел, как пылают мои щёки. Я была уверена, что они такого же цвета, как мои крылья.

— Итак, — сказал Сандалфон, — именно поэтому Луна сделала то, что сделала.

Хотя я почти не слушала, я посмотрела на лица друзей. Они казались такими же растерянными, как и я.

— Что именно ты хочешь сказать? — спросил Эзра.

— После смерти Райвер никуда не ушёл. Он стал призраком, как Реми, — объяснил Финн. — Он искал того, кто сможет его увидеть, пока наконец не нашёл такого человека. Падшего ангела по имени Ишам. Он всегда был сторонником Камаэллы. Разумеется, всё это лишь предположения, и у нас нет способа доказать, что всё именно так, но все части складываются воедино.

— К чему ты клонишь? — спросил Трев.

Все части мозаики с грохотом встали на свои места.

— Райвер был ходящим по снам? — спросила я. Я помнила, что в пылу битвы, пока я обменивалась ударами с демонами, Луна что-то кричала мне, но я уделяла ей далеко не всё своё внимание.

Трев кивнул.

— Да, это был его Дар. Правда, он не особо хорошо им владел. Он мог ходить по снам только к тем, кого знал.

Я зажала рот ладонью. Меня затошнило.

— Что такое? — спросила Ханна.

Мои глаза наполнились слезами.

— Луна сказала, что не может спать из-за этих снов.

Эзра кивнул.

— Ей снились кошмары.

Я покачала головой.

— Нет, разве вы не понимаете? Райвер приходил к ней через Хождение по снам.

— Придётся объяснить мне это по пунктам. — Голос Трева дрожал от ярости.

— Думаю, Ишам послал Райвера добывать информацию у Луны.

Эзра фыркнул.

— Луна никогда бы нас не предала.

— А если она не считала это предательством? — спросила я. — Если думала, что это просто сон?

— Но в какой-то момент она должна была понять, что это нечто большее, чем просто сон, ведь так? — спросила Ханна.

— Скорее всего. Но мы не узнаем наверняка, пока не спросим её, — сказал Финн.

— Ну, она мертва, так что… — прорычал Эзра.

— И что? — парировал Финн. — Габриэлла может добраться до неё физически, если захочет. И я сейчас не о Хождении по снам.

— Я могу?