— Конечно можешь, — сказал Сандалфон. — Я же говорил тебе не терять веру. Ещё не всё потеряно. — Прежде чем кто-либо успел задать вопрос, он продолжил: — Мы считаем, что Райвер убедил Луну, будто она сможет вернуть его, так же как Габриэлла вернула Реми. Пылающий Меч нельзя разделить. Сейчас самое время посвятить вас всех ещё в одну вещь. Габриэлла — первый носитель Пылающего Меча. Азраэль велел ей разделить Дар, который дал ей, ещё с шестью существами. Она не только получила его Благословение, но и была достаточно сильна, чтобы передать часть сущности Пылающего Меча шести существам. То, что она дала, нельзя разделить ещё с кем-то. Можно передать эстафету, но нельзя разделить её. Нам нужно, чтобы Габриэлла узнала подробности у самой Луны, но я полагаю, что Луна не понимала, что понемногу передаёт Райверу Пылающий Меч. Как бы то ни было, теперь Пылающий Меч у Райвера, и Камаэлла считает это победой, потому что теперь она может открыть Врата Ада.

Реми с силой ударил кулаком по столу.

— И что теперь? Врата открыты?

Сандалфон покачал головой.

— Нет. Габриэлла передала Луне не так уж много. Возможно, потому что времени было в обрез, а возможно, её вёл внутренний голос. Как бы то ни было, того, что Луна носила в себе, было недостаточно, чтобы самостоятельно открыть Врата Ада.

— Но они ведь этого, скорее всего, не знали? — спросила я.

— Скоро узнают, — сказал Финн.

— Пока Луна понемногу передавала Райверу свой Дар Пылающего Меча, — продолжил Сандалфон, — она всё больше и больше слабела. Вопрос был лишь во времени, когда демон её убьёт.

— Вот почему она не смогла использовать Пылающий Меч, когда мы все были на охоте. Потому что он понемногу забирал его у неё, — сказала Реми, сжимая переносицу. — Почему мы не поняли этого раньше?

Трев с силой ударил кулаком по столу.

— Почему она сделала такую глупость и даже не поговорила с нами?

Я прищурилась, глядя на Трева.

— Это слишком жестоко. Очевидно же, что она через что-то проходила, и мы все должны были быть рядом с ней больше. В тот день, когда она умерла, она даже попросила меня поговорить с архангелами про неё. Но я не успела.

Ханна потянулась и взяла меня за руку.

— Мы все разделяем эту вину.

— Думаю, не стоит делать никаких выводов, пока мы не поговорим с самой Луной. Райвер был очень коварным парнем, — сказал Финн.

Реми начала слегка раскачиваться на стуле.

— Почему это имя кажется мне таким знакомым?

Подо мной Финн напрягся. Мышцы его бёдер сократились, и в этот момент Сандалфон снова пустился в рассуждения о том, на что способно виноватое сердце, чтобы вернуть себе покой. Пока он говорил, я обернулась к Финну. Он улыбнулся мне, но эта улыбка не коснулась его глаз.

— Ты в порядке? — спросила я.

— Конечно.

Нет, что-то определённо было не так. Но я докопаюсь до истины, когда вокруг не будет столько лишних ушей.

Эзра посмотрел на Сандалфона.

— Она знала, что Райвер работал на Камаэллу?

— Какая теперь разница? — спросил Трев.

— Для меня есть, — ответил его брат.

Сандалфон покачал головой.

— По словам Ханиэля, нет. Луна не знала, что Райвер находится под началом Камаэллы. Но теперь знает, а чувство вины всегда было самым страшным врагом Луны.

Я кивнула.

— Луна любила его. Может, уже нет, но тогда любила. И она чувствовала вину за то, как он погиб. Она сама мне это сказала.

Реми потерла лоб.

— А как вообще умер Райвер?

Финн прочистил горло.

— Думаю, нам всем нужно немного времени, чтобы переварить случившееся. Мне бы не помешало ещё несколько дней, чтобы восстановиться после той энергии, которую архангелы в меня влили.

— Да, согласна, — сказала я. — Мы уже давно нормально не ели, не принимали горячий душ и не спали восемь часов.

Эзра и Трев проигнорировали нас обоих, изо всех сил пытаясь сдержать свои эмоции. Они чувствовали себя преданными человеком, которого считали младшей сестрой, но при этом понимали, что и она тоже была в этом невиновна. У меня болело сердце за них.

— Она приходила ко мне, — сказал Трев. — Прямо перед тем, как Сандалфон сказал нам, что в лесу демоны. Она сказала, что ей нужно со мной поговорить. Я был полусонный и ответил, что поговорим утром. Потом всё завертелось, и я забыл. Это всё моя вина.

Эзра резко перевёл взгляд на архангела.

— Нет. Это вина Сандалфона.

Я покачала головой.

— Нет. Мы все знали, что ей тяжело. Мы все несём за это ответственность. И архангел пообещал, что скоро мы все поймём причину, так что пока не планируйте его убийство.

— Спасибо… наверное, — сказал Сандалфон.

Несколько минут никто из нас не говорил. Мы все были поглощены мыслями о том, что «могли бы» и «должны были». Никто не хотел уходить, всем нужно было переварить то, что только что произошло.

В какой-то момент я прислонилась к Финну и, словно котёнок, свернулась клубочком в своём счастливом месте. Я была совершенно измотана, но мои друзья продолжали снова и снова ходить по кругу. А потом все разговоры стихли, потому что, казалось, каждый погрузился в собственное чувство вины.

 

 

Глава 23