— Сделай что-нибудь, — сказала она. — Я устала, и это ничем хорошим ни для кого не закончится.

— Прекратите! — крикнула я, подходя к ним. Несмотря на то что я была полностью вымотана и чувствовала, будто во мне уже ничего не осталось, в моих ладонях вспыхнул огонь. — Я вас обоих поджарю, если вы не прекратите вести себя как дети!

Эзра остановился на середине замаха и отступил от архангела, тяжело дыша.

Трев встал рядом с братом. На его красивом лице не было ни капли пощады, когда он бросил архангелу:

— Я должен убить тебя прямо здесь.

Мои брови сошлись на переносице.

— Я понимаю, что он пропал без вести и мы не смогли его найти, но, может быть, сначала выслушаем его?

Трев презрительно усмехнулся.

— Ага, конечно, сначала выслушаем его. Почему бы не начать с того, почему ты нас предал?

Энергия вокруг нас изменилась, когда Ханна и Реми начали обходить архангела по кругу. Я подошла и встала по другую сторону от Трева. Мы все были в ярости и нуждались в выходе для всего гнева, который носили в себе. Не прошло и двадцати минут с тех пор, как мы похоронили подругу, и теперь искали способ выплеснуть свои чувства, но мне нужно было убедиться, что наказание соответствует проступку.

— Что именно ты сделал, Сандалфон? — спросила я.

Он грустно улыбнулся мне, и по разбитой губе стекала кровь.

— Я сделал то, о чём ты меня просила.

— Что?

Несколько пар глаз заметались между мной и архангелом.

— Ты попросила нас вмешаться. Спасти Финна. Ханиэль видела несколько возможных исходов, и в каждом из них Финн в конце концов поддавался тьме, а человечество в том виде, в каком мы его знаем, погибало. Это был единственный путь, который мог привести к другому исходу.

Эзра ткнул пальцем в Сандалфона.

— Это он привёл демонов прямо к нашему порогу.

Сандалфон поднял руки.

— Во-первых, я всего лишь намекнул одному молодому демону, что в определённое время в лесу окажетесь трое из вас.

— Ага, — сказал Трев. — Сандалфон сказал нам, что в лесу есть несколько демонов, но ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться.

— Ты сказал им что? — спросила Ханна.

— Так это из-за тебя погибла Луна! — выкрикнула Реми.

Без тени стыда он встретился взглядом с каждым из нас.

— Вы воспринимаете это как предательство, и я понимаю почему. Но ещё не всё потеряно.

Эзра с такой силой ударил кулаком в стену, что штукатурка треснула.

— Не всё потеряно? Мы только что похоронили сестру.

Сандалфон покачал головой.

— Наберитесь терпения. Вы приобретёте гораздо больше.

Меня переполняла ярость. Совсем недавно я сама пыталась вмешаться в будущее, и из-за этого Трев едва не погиб. Архангелы вмешались из-за меня, и погибла Луна. Чувства вины, которые я испытывала, было недостаточно, чтобы заглушить ярость, исходившую от меня.

Я прижала руку ко рту, пытаясь сдержать подступавшую желчь.

— Мы его убиваем? — спросила Реми.

Сандалфон начал что-то говорить, но она подняла палец.

— Тсс… красавчик.

Я встретилась взглядом с Сандалфоном.

— Это мой дядя. Если он говорит, что в конце этой бури будет радуга, значит, мы ждём радугу.

Эзра пришёл в бешенство.

— И что? Тебя устраивает смерть Луны, лишь бы вернуть Финна?

— Я этого не говорила. — Я перевела взгляд на Сандалфона. — Сейчас всё очень быстро станет по-настоящему ужасным. Я знаю, что вы все любите говорить загадками и во всём скрываете двойной смысл, но мне нужно знать прямо сейчас: у нас есть шанс вернуть Луну?

Лицо Трева стало багровым от ярости.

— Какую часть её смерти ты не поняла?

Не обращая на него внимания, я продолжала смотреть на Сандалфона, молча умоляя его сказать хоть что-нибудь. Что угодно.

— Я не могу рассказать тебе всё, что видела Ханиэль, но могу сказать одно: ваши сердца не всегда будут чувствовать себя так, как сейчас.

— Просто охренеть, — сказал Трев. — И что, мы просто позволим ему выйти сухим из воды?

Прежде чем я успела что-либо сказать, Сандалфон произнёс:

— Я знаю, что вы все злитесь на меня, но, пожалуйста, доверьтесь мне. Это должно было случиться.

Я покачала головой.

— Назови хоть одну хорошую вещь, которая уже произошла или ещё произойдёт из-за этого, и мы подождём и посмотрим. Если ты не можешь дать нам хотя бы этого, значит, на этом всё, и я не стану тебя спасать, если они решат покончить с тобой прямо здесь и сейчас.

Он посмотрел на меня с болью в глазах.