Я медленно качнула головой и сделала вид, что задумалась.

Детектив напротив меня перевел взгляд на Сайласа, после чего вопросительно приподнял брови:

— Вы знали о пожаре, который произошел по месту его проживания?

По месту его проживания?

Я почувствовала, как рука Сайласа переместилась на мою поясницу — молчаливое заверение в том, что всё будет хорошо. Сосредоточившись на тепле его кожи, я решила поставить точку в этом разговоре. Черпая у него силы, я посмотрела прямо на офицера:

— Я понятия не имею, почему значусь его контактным лицом. Я не знаю, где он, и, честно говоря, мне всё равно.

Удивительно, но мой голос прозвучал совсем как раньше — как у той девушки, которая исчезла одновременно с Бодхи. Сайлас, судя по всему, был с этим согласен: его ладонь одобряюще похлопала меня по спине.

Детектив мельком взглянул на меня, и я заставила себя улыбнуться, подкрепляя свои слова.

— Я понял. Если потребуется что-то еще, я свяжусь с вами.

Я смотрела, как офицер направляется к своей патрульной машине, припаркованной на другой стороне улицы. Я буквально физически ощущала на себе взгляд Сайласа, который ждал моей реакции:

— Он сказал «по месту его проживания»?

Сайлас ответил, пока мы наблюдали за отъезжавшим автомобилем:

— У меня есть двоюродный брат, который хорош в подобных делах. Он вычеркнул твое имя из договора аренды и подчистил кое-какие другие бумаги, где ты фигурировала.

Я повернулась к Сайласу, осознав, что именно так к нему, скорее всего, и попали те видеозаписи:

— Хорош в каких делах?

Сайлас наклонился, чтобы обнять меня за плечи, сделав паузу и убеждаясь, что я не против. Когда я кивнула, он притянул меня ближе, проговорив мне прямо в макушку, прежде чем поцеловать ее:

— В делах, которые помогают держать тебя в безопасности.

Взглянув на него снизу вверх, я увидела, насколько он был измотан. Эта усталость затаилась не только снаружи — я видела её в плечах и в морщинках на его лице. Чем дольше я смотрела на него, тем отчетливее понимала: он полностью истощил себя.

— Ты вообще спал?

Единственным ответом стал уголок его рта, дернувшийся вверх в попытке ухмыльнуться. Легкая боль отозвалась в моем сердце, когда я поняла, насколько вынужденным был этот жест. Я скучала по его настоящей улыбке. Я скучала по нему самому.

Очередная вспышка чувств захлестнула меня изнутри, и я снова ощутила ярость. Как вообще один человек смеет думать, будто в его силах лишить счастья других? Я этого не заслужила, и Сайлас тоже. Он не делал ничего, кроме как проявлял ко мне терпение. Он дал мне столько времени, сколько потребовалось, продлив свой отпуск на работе, чтобы просто сидеть рядом со мной в нашем общем молчании. Ни разу он не попытался заставить меня говорить или сделать хоть что-то, что могло бы меня расстроить. По правде говоря, при каждом физическом контакте он ждал своего рода разрешения. На нем не лежало вины за причиненный вред, но именно он исцелял меня — оставаясь предельно чутким к тому, как любые мелочи могут на мне сказаться.

Слова сорвались с моих губ быстрее, чем разум успел их остановить:

— Спасибо.

Его глаза округлились настолько быстро, что мне показалось, будто я ослышалась, но затем их выражение смягчилось вместе с чертами лица. Я едва расслышала пробормотанные им слова, когда он выдохнул:

— Не надо.

Я сглотнула, натягивая внутренние струны — те самые, на которых еще недавно подумывала повеситься:

— Спасибо за всё, что ты для меня сделал, — мои губы задрожали, когда я заставила себя вытолкнуть следующие слова: — И… мне правда жаль обо всем. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным исцелять меня.

Даже я слышала, насколько хрупкими прозвучали эти слова. Слушая меня, он отстранился и посмотрел сверху вниз — его глаза были полны крайнего ошеломления. Спустя пару секунд он нахмурился, а затем медленно выдохнул и прикрыл за собой дверь. Когда он снова повернулся ко мне, я испугалась выражения его лица. Он мог сказать так много всего. Мои пальцы тревожно задвигались, терзая то, что осталось от ногтей. Это был наш первый настоящий разговор о произошедшем, и я знала, что должна извиниться еще сильнее. Мне нужно было, чтобы он услышал всё, что я хотела сказать.

— Извини, что я ушла, — прошептала я. — За то, что не спросила тебя про видео, и за то, что не осталась поговорить.

Новое чувство пробилось сквозь стену, отгораживавшую меня от него — вина. Меня накрыло всей её невыносимой мощью, но я продолжила:

— Я испугалась. Я не знала, что он—

— Хватит.

Слово вместе с его сорвавшимся голосом разрезало воздух, когда его руки обвили меня, притягивая к его груди:

— Пожалуйста, просто хватит, малышка.