Первое время мы много просто существовали в общей тишине. Я часто чувствовал, как эта тишина обращается против нее. Каждый атом воздуха вокруг нас становился затхлым, и она цепенела. Когда наступали такие моменты и я видел, как она уходит в себя, я делал всё возможное, чтобы вытащить её наружу. Я болтал обо всем, что приходило в голову, — рассказывал истории о братьях и о той глупости, которую мы вытворяли в детстве, вроде того случая, когда я приклеил их скотчем к стене. Я разглагольствовал о своих планах на клуб, о будущем, которое хотел построить для нас. Когда это нужно было ей больше всего, когда тишина становилась оглушительной, я говорил ей о своих чувствах.

Каждый раз, когда заходил этот разговор, мне хотелось найти лучший способ всё объяснить. Не существовало слова, способного описать мою связь с ней. Любая эмоция казалась слишком мелкой, слишком мягкой для чего-то, что пустило настолько глубокие корни внутри меня. Присутствие её в моей жизни было не просто желанием — оно казалось жизненно необходимым, как кислород в моих легких.

Именно во время этих разговоров она заставила меня осознать, что до нее я никогда по-настоящему не жил. Я просто бродил по черно-белому миру, отказываясь видеть цвета. Думаю, что-то внутри меня умерло вместе с матерью, и только после того, как Эмбер нашла меня, я начал это замечать. Где-то по пути, пока я сам того не осознавал, она стала причиной, по которой я с нетерпением ждал тихих, ленивых минут. Времени, когда я мог просто сидеть, чувствовать её кожу и греться в её присутствии. Эти мгновения стали ключевыми для её восстановления, и со временем я понял, насколько важными они были и для меня самого. Они дали мне цель. Она дала мне цель. Каждая возможность помочь ей исцеляла и крошечную часть меня самого.

Это стало нашей рутиной, по крайней мере на какое-то время. Вскоре я уже спокойно мог отвечать на звонки по поводу клуба, не переживая за нее. В дни, когда мне нужно было проводить встречи или разбираться с цифрами, я забирал одеяла с нашей кровати и устраивал маленькое гнездышко на полу прямо рядом со своим креслом. Казалось, её это устраивало, и это стало нашей ежедневной традицией. Я обкладывал её кучей разных закусок, обкладывал книгами, и она уютно устраивалась в одеялах. Порой мне хотелось самому дарить ей этот комфорт в нашей постели, но подобные мелочи приносили ей радость.

Когда мои встречи на день закончились, я посмотрел на нее сверху вниз:

— Как насчет душа?

Наклонив голову из стороны в сторону, она взвесила эту мысль, прежде чем скинуть с себя одеяло и подняться. Направляясь к моей ванной, она один раз обернулась через плечо, взглянув на меня перед тем, как скрыться за углом. Качнув головой, я услышал её крик:

— Ты идешь или как?

Я натянулся от такого предложения, прежде чем ответить:

— Ты уверена, что тебе нужна помощь?

Из-за угла вынырнула копна коричневых волос вместе с абсолютно обнаженной ключицей:

— Ну, мне нужен ты. Так что...

Я поднялся с кресла быстрее, чем следовало бы, и она визгнула, прежде чем сбежать обратно в ванную. Вопреки здравому смыслу, я последовал за ней.

К тому моменту, как я открыл дверь, она уже включила воду и стояла рядом с душевой кабиной, поджидая меня. Вокруг нее было обернуто полотенце, и, насколько я мог судить, её тело казалось напряженным.

Прикрыв дверь, я посмотрел на нее:

— Ты уверена?

Кивнув один раз, она твердо провела по мне взглядом и сбросила полотенце.

Я подошел ближе, позволяя глазам скользить по её коже. Я скучал по этому телу и по ощущению его в своих руках. Я провел пальцами по её бедрам и завел за спину. В ответ на мое прикосновение она затаила дыхание, и я замер. Почувствовав мое сомнение, она накрыла своими ладонями мои и продолжила это движение.

Ее карие глаза медленно поднялись к моим, и я готов был поклясться, что точно знаю, о чем она думает.

С легкой улыбкой я направил её под падающие струи. Пока капли стекали по ее телу, она не сводила с меня взгляда, а затем схватила меня за руку и затянула под воду прямо в одежде. Сначала я подумал, что ей просто некомфортно, но затем ее руки скользнули к пуговице на моих джинсах, и она расстегнула их. Шагнув в сторону, я оттолкнул их ногой в угол, прежде чем притянуть её к себе. Прижавшись к ее спине всем телом, я обнял её, стараясь не задевать чувствительные места. Я опустил голову к ее шее и просто держал её в объятиях. Она приняла меня и крепче сжала мои руки своими.

Заметив, что вода начинает остывать, я отстранился и взял бутылку с шампунем. Выдавив немного на ладонь, я смотрел, как пена скользит между пальцами. Когда она достаточно взбилась, я мягко распределил её по прядям ее волос, массируя кожу головы. Смыв шампунь, я повторил то же самое с кондиционером.