Я решила рискнуть — потому что, честно говоря, сама этого хотела. Когда я устроилась у него на коленях, то осознала, что на этот раз всё ощущалось иначе — это было осознанно. Он молча подтвердил мои мысли: его рука снова сомкнулась вокруг меня, но на этот раз медленнее, будто он удостоверялся, что мне удобно. Тихий вздох вырвался из моей груди, когда я почувствовала, как его пальцы скользнули в мои волосы, мягко перебирая пряди и массируя кожу головы. Для него это движение было почти бессознательным, а для меня — умиротворяющим.

Это была та его часть, о существовании которой я и не подозревала — мягкая сторона, жажду которой я осознала только сейчас. Его рука замерла лишь на секунду, прежде чем он посмотрел на меня сверху вниз:

— Спасибо, — прошептал он тихо, — что позволяешь это.

Мы сидели в тишине, пока в моей голове не вспыхнула идея. Та, что могла помочь мне получить еще немного ответов. Отодвинувшись от него, я создала ровно столько пространства, чтобы повернуться и сесть к нему лицом. Я снова тихо вздохнула, скрестив ноги и сложив руки на коленях:

— Думаю, нам, пожалуй, пора узнать друг друга немного получше, — сказала я. — Тебе так не кажется?

Он один раз кивнул — так, словно уже всё для себя решил.

Я приподняла одну бровь и посмотрела ему прямо в лицо:

— Правда или действие?

На его губах скользнула легкая улыбка, и мне было стыдно признаться, но от этого в груди сладко защемило.

— Ты уверена, что хочешь сыграть именно в эту игру?

Я кивнула с энтузиазмом— ведь именно в нее я и хотела сыграть.

— Правда, — ответил он; в его голосе все еще слышались остатки сна.

Я наклонила голову набок:

— Ты следил за мной?

Его улыбка исчезла, но не резко и без злобы — она просто растаяла, пока он потер глаза руками.

— Да, — прозвучал его низкий, глухой голос. — Твой черед.

Что ж, по крайней мере, теперь я точно знаю, что не ошибалась на этот счет.

Я прикусила нижнюю губу изнутри:

— Правда.

Он разглядывал меня какое-то мгновение, но вопрос, который он хотел задать, умер, так и не сформировавшись.

— Пас, — пробормотал он.

Я сузила глаза и шутливо ткнула его кулаком в плечо:

— Игра работает вообще не так.

От контакта с моим кулаком на его лице проступила едва заметная ухмылка, скрывшая эмоции, с которыми он боролся:

— Я не хочу, чтобы ты рассказывала мне что-то только потому, что обязана.

— Ладно, — я наклонилась ближе. — Тогда действие.

Его брови слегка поползли вверх — будто он пытался оценить, насколько искренне я хочу продолжать:

— Вызываю тебя, — осторожно произнес он, — сделать мне комплимент.

Моя улыбка возникла сама собой, но тон прозвучал почти саркастично:

— Звучит проще простого...

Он громко фыркнул — словно в моих словах не было ни капли правды.

Я смерила его подозрительным взглядом, слегка оскорбившись:

— Это еще что за звук?

Он вскинул брови, изображая абсолютную невинность:

— Ничего. Валяй.

Я недоверчиво посмотрела на него, а затем театрально подняла большой палец вверх:

— Твои навыки похищения? Реальные десять из десяти.

Его брови опустились, а ухмылка расплылась в полноценную улыбку:

— Окей. Теперь я тоже хочу действие.

Проведя рукой по волосам, я решила проверить, какими объемами информации он готов поделиться:

— Я требую, чтобы ты показал мне ту часть себя, которую еще никто и никогда не видел.

Задание застало его врасплох, и улыбка померкла:

— Часть, значит?

— Угу, — промычала я, наслаждаясь тем, что ему действительно пришлось задуматься над ответом.

На секунду мне показалось, что он просто пожалеет плечами и поднимет руку, но вместо этого он указал пальцем себе на ключицу. Среди небольшого участка обнаженной кожи темнел кусочек пазла. Татуировка, абсолютно не вяжущаяся с остальными узорами на его теле. Стиль был предельно простым — будто рисунок набросал ребенок.

— Грейсон раньше много рисовал — так он справлялся с определенными вещами. Иногда это были бессмысленные каракули, но в другой раз — повторяющиеся узоры, вроде пазлов. В такие моменты он мог отключиться от внешнего мира и раскрашивать их часами. Вот конкретно этот кусочек он нарисовал на салфетке во время нашего первого семейного ужина. Он засела у меня в голове, и в итоге я набил его себе. Иногда приятно знать, что мы — лишь крошечный фрагмент в огромном замысле... А в другой раз лучше просто осознавать, что, несмотря ни на что, у нас есть место, которому мы принадлежим.

Я уставилась на этот контур, на смысл, скрытый за ним, и на еще один открывшийся мне слой Сайласа Солстиса.

— Я как-то не задумывался о том, что сделал её, пока оба моих брата не вернулись домой с точно такими же. Эти два дебила попросили своего школьного приятеля набить им её прямо за кухонным столом — сделали мне сюрприз.

Его накрыла очередная волна эмоций, и на этот раз я успела перехватить её до того, как он спрятал всё глубоко внутри. Голубые глаза наполнились ностальгией, а черты лица смягчились — будто это воспоминание было одним из его самых любимых.