— На данном этапе я уже смирилась с тем, что ты в любой момент можешь вызвать подкрепление. Главное, не зови того же типа, что и раньше, — он играл не совсем честно.

Да уж, Грейсон понятия не имел, что такое «честно». В качестве акта доброй воли я решил поддержать разговор, открыв ей крошечную часть себя:

— Это был мой брат. И я прекрасно знаю его методы.

Она медленно подняла голову и посмотрела на меня:

— Сыновей Солстиса… трое?

Она клюнула. А значит, где-то глубоко внутри ей всё еще не всё равно.

Я кивнул, доставая телефон:

— Его зовут Грейсон, и в детстве ему пришлось дерьмово. Скажем так, это немного повредило его мозги. Прости за это. Он обещал вести себя прилично, и я решил дать ему шанс.

Наклонив голову набок, она издала звук, похожий на подавленный фырк:

— Прости?! И это всё? Не думаю, что одно «прости» перекрывает всё то, что ты натворил.

Я стиснул зубы, опуская взгляд.

Всё то, что я натворил? Нет. Всё то, что натворил он.

Я набрал Ноксу предельно четкое и прямое сообщение. Мне нужно было, чтобы он понял, насколько всё паршиво, и мне требовались конкретные сроки. Я не мог держать её здесь долго, но будь я проклят, если отпущу её одну.

Как только сообщение ушло, я полностью переключил внимание на Эмбер. Когда я поднял глаза от экрана, она уже закончила обрабатывать раны и ждала моего ответа. Она не просто вела этот разговор — она действительно говорила со мной. И этим преимуществом я намеревался воспользоваться сполна.

Эмбер

Бинт был затянут слишком туго, но мне это нравилось. Каждая пульсирующая вспышка боли напоминала о том, что всё происходит на самом деле, что всё это случается именно со мной. За последний час я только на этом и сосредоточилась — на хаосе, разворачивающемся прямо перед моими глазами. Каждая секунда приносила новый виток безумия, и я просто не успевала за собственными чувствами. Сначала это был гнев, потом страх. А когда Сайлас оттрахал меня в машине — чистое, дикое желание.

Именно поэтому я послушала его и осталась.

Черт, да может, это я тут сумасшедшая?

Если в чем-то и можно было быть уверенной, так это в том, что я всё еще не составила окончательного мнения о Сайласе. Каждый раз, когда мне казалось, что у меня достаточно причин развернуться и уйти, я не могла этого сделать. Что-то удерживало меня, а теперь он еще и открылся мне.

Ладони чесались от всех этих противоречий, разрывавших голову. Желая заглушить это чувство, я с силой грохнула ими по столу за своей спиной. Готова поклясться, я увидела, как он вздрогнул от этого удара, когда эхо раскатилось по кабинету.

— Просто скажи, чего ты от меня хочешь! — выкрикнула я; слова звучали дико и неотесанно.

На секунду он замер. Затем поднял руку, и я приготовилась к какому-нибудь наказанию или расплате за свою вспышку. Вздрогнув, я вскинула ладони к лицу и сжалась в плечах, ожидая боли — доказательства того, что я с самого начала была права насчет него. Но удара не последовало. Его рука поднялась выше, к голове. Пальцы медленно потянулись к застежке, удерживавшей маску на лице. Он потянул за край, пластик соскользнул и с сочным стуком упал на пол между нами.

Он только что нарушил свое самое первое правило. Ради меня.

Я уставилась в встретившиеся с моими ледяные голубые глаза. Они не были пустыми или жестокими, как я себе представляла. Если уж на то пошло, в них таилась тихая, затягивающая грусть — глухая пустота, которую я не могла объяснить. Как и его взгляд, все черты лица Сайласа были резкими и сильными. Я силой удержала себя от того, чтобы протянуть руку и провести пальцами по линии его челюсти. Казалось, он уловил этот порыв, потому что выражение его лица слегка смягчилось.

Я никогда не задумывалась о том, как он может на меня смотреть, но этот взгляд буквально притягивал. Настолько напористый, словно он видит меня насквозь — всю, без остатка. Мои глаза скользнули по его слегка загорелой коже и перетекли на темные волосы. Чуть длиннее, чем я себе представляла, пряди хаотично падали на лоб. Никакой укладки — чистый, неконтролируемый бунт. Сделав шаг ближе к нему, я осознала, что никогда толком и не пыталась представить его лицо. Я всегда думала только о его маске.

Мне пришлось отвести взгляд, чтобы напомнить себе: стоящий передо мной человек вовсе не тот, каким кажется. Но едва я разорвала зрительный контакт, как он снова оказался у меня в голове.

— Эмбер.

Мое имя на его губах прозвучало мягко, почти нежно. Когда я снова подняла на него глаза, мой разум будто треснул по швам, и все эмоции хлынули наружу. Я понятия не имела, что делать и что чувствовать, но смотреть на него больше не могла. Просто не могла.

Новая волна ярости накрыла меня с головой — сработала как базовая защитная реакция организма. Не успела я осознать свои действия, как уже двигалась вперед. Мои ладони с силой толкали его в грудь: