Сердце колотится в груди так сильно, что я боюсь инфаркта. И не потому, что мне неловко, а потому, что он неверно истолковал ситуацию, и теперь я чувствую себя обязанной объясниться.

— Между нами ничего не было. Мы ничего не делали, серьезно.

Его глаза сужаются. — Тем лучше.

Резким, не слишком вежливым движением он освобождается от моих пальцев, которые вцепились в его руку. Я делаю шаг назад, увеличивая дистанцию между нами.

— И вообще, это мое личное дело, что я делаю с твоим братом.

— Не совсем так, агент.

Я едва не смеюсь от разочарования. — Что такое? Боишься, что я разобью сердце твоему братишке? Не волнуйся, я не собираюсь.

Он издает горький смешок. — Нет, не его.

Он говорит это очень тихо, так тихо, что я боюсь, не послышалось ли мне. Мое растерянное лицо и последовавшее молчание заставляют его прийти в себя.

— Что ты сказал? — Я с трудом сглатываю слюну.

— Ничего, забудь.

Внезапно он становится холодным, его будто раздражает мое присутствие. И всё же именно он подошел первым.

— Я до сих пор не улавливаю сути. Моя личная жизнь тебя не касается. Или тебя это задело, потому что ты сам хотел бы быть на его месте?

Он закатывает глаза и с силой кладет пистолет на стойку.

— Сколько раз мне повторять, что меня интересует только то, как ты защищаешь моего брата, и больше ничего?

Я вскидываю руки и отступаю, пока он изучает меня, словно добычу, которую собирается прикончить. — Думаю, ты понял, какой позиции стоит придерживаться. Если возникнут другие сомнения — обращайся к Наташе.

Он не отвечает, снова поворачиваясь ко мне спиной. И когда я смотрю ему вслед, волна гнева, разочарования и возбуждения скручивает мой желудок. Он попал точно в зеленое пятнышко. Прицелившись за доли секунды и нажав на курок, не сводя глаз с моих.

У меня нет времени удивляться дальше, потому что на плечо ложится рука. Брат требует внимания, и, судя по всему, случилось что-то нехорошее.

— У нас проблема, — шипит он сквозь зубы.

Вопросы роятся в моей голове.

Блондин с непослушными кудрями, глазами синими, как море, и дерзкой улыбкой машет мне рукой. — Эй, Любовь моя!

Гермес?

— Какого черта ты здесь…

У Джека, стоящего в нескольких шагах, совершенно убитый вид. Волосы всклокочены, лицо бледное. Он вздыхает, пропуская пальцы сквозь светлые пряди.

— Он заставил меня привезти его сюда, к вам.

На Гермесе элегантный костюм — пиджак и брюки пыльно-голубого цвета, а под ним, кажется, самая обычная белая футболка. Глаза подведены карандашом, мастерски растушеванным, и он с любопытством озирается по сторонам.

— Круто. Я тоже хочу пострелять. Лав, научишь?

Видеть его после прошлой ночи странно. Ничего не произошло, но я была так близка к тому, чтобы сдаться и послать к черту свою профессиональную этику.

— Как ты мог пойти у него на поводу, Джек? Вы должны были оставаться в Йеле до моего возвращения! — распекаю я его.

Он указывает на него, вытаращив глаза. — Этот псих украл мою пушку! Украл и наставил на меня! Что я, по-твоему, должен был делать?

— Дать ему выстрелить, — шепчет Тимос достаточно тихо, чтобы слышала только я.

Теперь и Аполлон стал свидетелем сцены, а другие агенты, которые тренировались, остановились, чтобы не шуметь.

Гермес спохватывается. — Ах, точно! Твоя пушка.

Он достает её из внутреннего кармана пиджака и бросает Джеку, словно игрушку.

Джек роняет её вместо того, чтобы поймать на лету — боится случайно нажать на курок.

Гермес кривится и указывает на него, обращаясь ко мне и Тиму. — И кто этого на работу нанял? Он даже ловить вещи не умеет.

Я с силой прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не расхохотаться. По тому, как Тимос отворачивается, я понимаю: он тоже пытается скрыть широкую улыбку.

Джек рычит, как зверь. — Я хотел бы напомнить тебе об иерархии. Тебе не позволено так со мной разговаривать. Ты и так сегодня наворотил дел, на твоем месте я бы сидел тише воды.

Отвечает тот, от кого я меньше всего ожидала.

Аполлон подходит ближе, уже без защиты для глаз и ушей, и сверлит Джека взглядом. — Вы так считаете, агент? То есть подкатывать к коллеге в рабочее время — это, по-вашему, уместно?

И откуда он, черт возьми, это знает?

Джек переводит взгляд с меня на Аполлона и останавливается на Тимосе. У него не хватает смелости встретиться глазами с коллегами вокруг, которые делают вид, что не слушают.

— В этом нет ничего плохого. Это была просто…

— Это Аполлон несколько часов назад нажал на клаксон, чтобы спровадить Трентона, — мимолетно шепчет мне Тимос.

Вот это действительно заставляет меня раскрыть рот. На мгновение перехватывает дыхание, я ошарашена этим откровением.

Гермес качает головой, преувеличенно цокая языком, будто отчитывает ребенка. Просто чтобы взбесить Джека еще сильнее.