Хиона, дочь Дедалиона, была любима и Аполлоном, и Гермесом. От последнего родился Автолик, известный как хитрый вор, способный изменять облик любой украденной вещи и столь же искусный в обмане, как и его отец.

Гермес

Оскар Уайльд говорил, что единственный способ избавиться от искушения — это поддаться ему. Если мы сопротивляемся, наша душа заболевает тоской по тем вещам, в которых мы ей отказываем.

Так вот, я никогда не умел сопротивляться искушениям. Честно говоря, я даже не пытался. Сдаться — это всегда был мой первый ход, потому что… а почему бы и нет?

Зачем лишать себя того, что я могу получить и чего желаю?

В данный конкретный момент моей жизни Локи — мое самое большое искушение. Сразу после него идут этот чертов ящик Пандоры и приложение со всеми семейными секретами.

Прошло два дня с тех пор, как Локи вцепился мне в шею и впечатал в траву футбольного поля. Два дня с тех пор, как я тоже схватил его за горло и поцеловал.

Когда я позволяю себе бросить взгляд на стойку «Атласа», он там. И не смотреть на него чертовски трудно.

Особенно сейчас, когда на нем белая майка, подчеркивающая мускулистые загорелые руки, и он стоит в паре метров от меня, весь в поту, взбалтывая какой-то гребаный коктейль.

Как он смеет быть настолько притягательным?

Я позволяю себе разглядывать его только тогда, когда он поворачивается спиной к остальному залу.

Суббота, вечер, и «Атлас» забит до отказа. Студенты Йеля стекаются в паб в поисках выпивки; снаружи, впрочем, не лучше. У входа толпятся те, кто не нашел свободного уголка внутри.

Мы все здесь в основном для того, чтобы дать четкий сигнал каждому, кто учится в этом колледже. Никакие косые взгляды, никакое шушуканье в коридорах и никакие подлые избиения в два часа ночи не помешают Лайвли жить своей жизнью в Йеле.

Мы могли бы заставить их замолчать с помощью Игр, но об этом не может быть и речи. Все здесь — включая университетский совет — только и ждут, когда мы оступимся. Со смертью Кроноса мы лишились защиты. А Уран… ну, он нам никогда не поможет.

— Итак, — нарушает тишину Тимос, разворачивая черный лист. Он хлопает им по столу, в центре, прямо передо мной. — Уран разослал эти приглашения на Осенний бал всем, но, судя по всему, только мне он приложил список правил.

Мне до жути любопытно, что он наворотил на этот раз.

— Убери эту ухмылочку, — обрывает меня Тимос. — Мы в полном дерьме.

— Можно узнать, где Хейвен, Гера и Лав? — огрызается в ответ Афина, поглядывая на вход в заведение.

— И Арес, — добавляет Хелл решительным тоном.

Она сидит между Хайдесом и Афиной. Первый поглаживает её по спине; кажется, он проникся к ней симпатией еще до того, как они с Аресом стали парой.

Тимос бросает свирепый взгляд на Афину. — Откуда мне, блядь, знать? — Затем он переводит взор на Хелл, и черты его лица мгновенно смягчаются. — В целях безопасности местонахождение Ареса должно оставаться в секрете. Извини, Хэл.

Она выдает печальную улыбку и опускает голову над грязным столом.

Тимос обожает Хелл. И понять его нетрудно. Она напоминает ему Афродиту. Настолько, что он отдал ей часть денег, оставленных Афри, чтобы та смогла поступить на литературный и сменить факультет, как и хотела, пойдя наперекор родителям.

— Как и ожидалось, после того видео, где мы дали ему понять, что Арес жив, Уран возобновил поиски, — объясняет Тимос. — Они ворвались в мое здание и чуть не вынесли дверь в квартиру. К счастью, мы уже перевезли Ареса. Нашли только меня и этого кошака с шерстью, полной аллергенов.

Значит, они могут прийти искать его и сюда.

— То есть он снова в бегах? — резюмирует Афина.

— Именно. Сейчас важно, чтобы никто из вас ничего не знал о нем и о том, где он. По крайней мере, пока всё не утих…

— Тогда почему, черт возьми, Лиам сейчас говорит с ним по видеосвязи? — выпаливает Зевс, прерывая Тимоса.

Мой кузен сидит в самом просторном углу стола, в своем инвалидном кресле. Лиам рядом с ним и держит iPhone на уровне лица.

Заметив, что мы все на него пялимся, он бледнеет. — Что?

— Лиам, поверни, — командует Хайдес, сопровождая приказ движением пальцев.

Лиам хмурится. — Странная просьба, ну ладно.

На наших глазах Лиам делает полный оборот вокруг своей оси, не сходя с места. Завершив пируэт, он смотрит на нас вопросительно.

— Телефон, Лиам, а не себя! — уточняет Хайдес.

Зевс справа от него изо всех сил закусывает губу, чтобы не заржать.

Я же так не могу, я не настолько силен. Я просто не в состоянии сдержаться и разражаюсь громовым хохотом, настолько громким, что сразу чувствую на себе взгляды других студентов — на мне, на нас всех.

Пусть смотрят сколько, блядь, влезет на «ужасного йельского убийцу», который продолжает жить своей жизнью и нажираться в университетском пабе.