Аполлон лишь поворачивает голову в сторону Зевса. Между ними будто летают безмолвные оскорбления, пока два брата-защитника испепеляют друг друга взглядами в состязании, кто кого пересмотрит.

— Ты мозги используешь по назначению или просто держишь в черепушке, чтобы там пустота не гуляла? — шипит Аполлон.

— Что, прости? — голос Зевса срывается.

Тот отводит взгляд, и наш кузен, кажется, закипает еще сильнее.

Дионис, держа наготове свою фляжку с вином, улыбается так, словно наконец-то происходит что-то достойное внимания. — Ну же, Аполлон, ответь ему. Поругайтесь.

Нужно разрядить обстановку. Во-первых, потому что не стоит привлекать лишнее внимание, даже если «Атлас» переполнен пьяными и веселыми студентами. Во-вторых, Арес слишком расстроится, если узнает, что Зевс и Аполлон поссорились без него.

Я пододвигаю свой стакан к брату. — Сходишь закажешь мне еще? Спасибо.

Аполлон не возражает. Он бросает на меня хмурый взгляд и поднимается. В тот момент, когда он поворачивается к стойке, стеклянный бокал выскальзывает у него из рук и с грохотом разбивается об пол.

Хайдес дергается, хватая его за плечо. — Брат? Что случилось?

Я смотрю на вход в «Атлас». Лав, Хейвен и Гера как раз входят, и Аполлон заметил их первым.

У меня вырывается смешок. — Расслабься, Дива. Ничего не случилось. У него просто случился внезапный стояк при виде Лав Лиакос.

Тимос, который о чем-то болтал с Афиной и Хелл, оборачивается. — Что, прошу прощения?

Я указываю на дверь. — Остальные пришли.

Хейвен заходит первой, за ней — Гера. Обе рыжеволосые, хоть и чуть разных оттенков, они выглядят потрясающе. Сразу заметна разница с их привычным обликом. Обе накрашены, темные тени на веках придают им сексуальный и дерзкий вид.

Но я не могу долго на них концентрироваться, какими бы красивыми они ни были. Потому что следом за ними появляется Лав, когда те уже остановились у стойки.

Когда она возникает в толпе студентов, у меня невольно отвисает челюсть.

Это не та Лав в брюках-карго и облегающих черных спортивных майках. Это не та Лав с ненакрашенными глазами и тональником, скрывающим следы постакне.

На её полных губах — слой рубиново-красной помады, которая, я уверен, уже приковала к себе взгляды половины заведения. Кудри распущены и лежат пышными волнами — как я люблю. Тело обтянуто черным платьицем, настолько тесным, что у меня перехватывает дыхание от того, как оно подчеркивает изгибы её бедер. Сверху наброшена кожаная куртка оверсайз.

Это просто божественное зрелище.

Я перевожу взгляд на брата. Аполлон, без всяких сомнений, пялится на Лав. Не думаю, что он вообще заметил, что перед ней вошли Хейвен и Гера.

Боже, это так умилительно, что мне хочется расхохотаться.

Он опускает глаза на разбитый стакан, а затем снова поднимает их, чтобы украдкой взглянуть на Лав. Смотрит на стойку, затем снова косится на девушку.

Я решаю спасти его, пока кто-то, кроме меня, этого не заметил.

— Аполлон, почему бы тебе не взять себе пива? Тебе полезно.

Он вздрагивает и молча направляется к стойке. Локи стоит спиной к залу и уже готовит очередной заказ.

Рыжая шевелюра Хейвен, мелькающая в толпе, снова заставляет меня насторожиться. Только сейчас я замечаю на ней черные блестящие брюки и белый топ с глубоким декольте.

— Что они, черт возьми, творят? — выпаливаю я.

Любопытство меня убивает. Они что-то задумали и не посвятили меня в план. Оставили не у дел именно меня. Гермеса Лайвли. Подлый ход, но зато я смогу сполна насладиться каждой секундой того, что сейчас произойдет.

В тот момент, когда Хейвен останавливается у столика, за которым сидят пятеро футболистов — включая тех, что меня отделали, — я всё понимаю.

И мне хочется броситься к ним, чтобы их остановить, но я прекрасно осознаю: эти женщины отлично справятся и без посторонней помощи.

Хейвен ударяет по крайним бутылкам пива, сбрасывая их на пол.

Гера и Лав останавливаются рядом и что-то говорят обоим игрокам.

Я оглядываюсь через плечо. Аполлон тоже наслаждается сценой: он сверлит взглядом Лав и того парня с видом человека, который готов сравнять этот паб с землей.

Лиам толкает меня локтем. — Смотри!

Я оборачиваюсь вовремя. Хейвен что-то оставляет в руках этих недоразвитых приматов. Ни один из них не отказывается, слишком отвлеченный видом Лав и Геры. Но как только Хейвен завершает свою миссию, она уходит.

Когда они подходят к нашему столику, то застают нас в благоговейном молчании. В ожидании объяснений. Хейвен ухмыляется с видом, в котором я угадываю торжество, и усаживается во главе стола, между Зевсом и Лиамом.

Хайдес, вертящий в руках уже пустую фляжку Ниса, выглядит как человек, которому объяснения не требуются. — Ну же, говори, — подстегивает он её усталым тоном.