Тимос аккуратно оттаскивает сестру назад, пока они окончательно не разругались или, что еще хуже, пока Лав не всадила в него ту самую пулю, которую он должен был получить еще четыре дня назад.

Мне хочется кричать.

Кричать от радости, потому что Локи не солгал о том, что было между нами на террасе. Кричать от облегчения, потому что он пошел на это ради моего спасения. Кричать от ярости, потому что мой кузен чуть не погиб. Кричать от отчаяния, потому что нас что-то связывает, но я никогда не смогу его простить.

Не смогу. Именно так поступил бы любой здравомыслящий человек. Настоящий герой.

Ты не прощаешь парня, который стрелял в твоего кузена. Пусть даже ради того, чтобы спасти тебя. Ты просто не имеешь права.

Тебе не суждено быть с ним, Гермес, вбей это себе в голову.

Тебе. Не. Суждено.

Продолжай ненавидеть его. Ты обязан устоять перед этим соблазном. Хотя бы раз в жизни ты должен справиться.

Мне хочется орать так, чтобы сорвать голосовые связки. До потери голоса. Прокричать ему это прямо в лицо — так громко, чтобы он сумел услышать.

Я больше не понимаю, где добро, а где зло. Я завис на тонкой грани между моралью и аморальностью, меня шатает из стороны в сторону, и я никак не могу нащупать точку равновесия, занять хоть какую-то уверенную, последовательную, твердую позицию.

Что мне делать?

Я всё еще смотрю на него, когда кто-то сверху протягивает мне руку. Лав предлагает мне подняться с пола. Я больше не оборачиваюсь на Локи, хотя его взгляд буквально выжигает мне спину, а тихий голосок внутри умоляет напоследок насладиться его лицом еще хоть один, самый последний раз.

Я подхожу к столу и сажусь на стул. Упираюсь локтями в деревянную поверхность и прячу лицо в ладонях.

— Завтра мы продолжим допрос, — говорит Тимос. — У него наверняка есть и другие сведения о «Пандоре» и Уране, и мы должны выжать из него всё. До Осеннего бала осталось меньше двух недель.

— Да. Я отвезу его обратно в Йель, — бормочет Лав. Наверное, сейчас она имеет в виду меня?

— Нет. Оставь его пока здесь со мной, — тут же возражает её брат. Он делает паузу. — Я сам о нем позабочусь. А ты возвращайся в Йель вместе с Хейдесом.

— Но я…

— Возвращайся в Йель и иди к Аполлону, — перебивает её Тимос, произнося фразу, которую никто из нас меньше всего на свете ожидал услышать.

Я резко вскидываю голову и мгновенно встречаюсь взглядом с зелеными глазами Лав.

Мне хочется попросить её не уезжать, потому что она и её компания нужны мне сейчас как воздух.

Но я молчу. И вовсе не потому, что внезапно стал благородным, а потому, что Хейдес Малакай Лайвли видит меня насквозь и не дает мне этого сделать.

— Да, Лав, поехали в Йель. А Херми останется здесь с Тимосом.

Глава 40. КОНЕЦ ИГРЫ

«Аполлон часто становится героем пылких, но трагических историй любви — либо неразделенной, либо слишком запутанной. Дафна бежала от него, Кассандра обманула, Коронида предала, Гиацинт погиб, Кипарис покончил с собой в наказание, а Марпесса отвергла».

Лав

Часы показывают одиннадцать вечера, когда Хейдес распахивает входную дверь в холл Йеля и жестом приглашает меня войти первой. Я вполголоса благодарю его и шагаю вперед, он следует за мной.

Вокруг почти нет студентов, но те немногие, кто попадается на пути, провожают нас такими взглядами, будто мы два диких, агрессивных зверя. Хейдесу, впрочем, абсолютно плевать. Он спокойно откусывает от красного яблока, которое прихватил из кладовой ЦРУ, и неторопливо жует.

Когда мы доходим до спального крыла, тишина мне окончательно надоедает, и я киваю на фрукт: — Огрызок мне в руку вложишь, когда доешь? Мне тут нашептали, что у тебя уже есть подобный опыт.

Он улыбается. — Как ты, Лав? Устала?

Этот вопрос на миг выбивает меня из колеи. — Эм, всё в порядке. И нет, я не устала. А ты как, сам-то ок?

— Идеально. Значит, я могу сделать то, что собираюсь.

— Ты о чем говор…

Он резко вырастает прямо передо мной, когда до двери моей комнаты остается всего пара метров. — Тебе стоит пойти к Аполлону. Он на кухне клуба, карту с маршрутом найдешь в конце коридора.

— Ты с ума сошел?

— Нет. Я правда считаю, что тебе нужно пойти к моему брату, — мягко повторяет он. — Он дико на взводе. Немного компании ему точно не повредит.

Я едва сдерживаю смешок, когда отвечаю: — Ну, в таком случае я — последний человек, к которому ему стоит идти.

Пытаюсь обойти его, но Хейдес делает шаг в сторону и перекрывает дорогу. Я подаюсь вправо — он, точно мое зеркальное отражение, повторяет шаг в шаг.

— У тебя с собой нет ключей, — напоминает он. Откуда, черт возьми, он знает?

— Мне откроют…

— Не откроют. Тебе стоит пойти к Аполлону.

Клянусь, если он скажет это еще хоть раз…