Деликатность и сострадание, как обычно, обошли его стороной. Или он просто физически не переваривает мое присутствие — что гораздо ближе к истине, учитывая, что он сам мне об этом заявил.

Я возмущенно приоткрываю рот: — Мне бесконечно жаль, что я не вписываюсь в твой плотный график, но я не собираюсь ворошить этот ад в своей голове.

Он переводит взгляд на меня, и боже, каждый раз, когда эти янтарные глаза смотрят на меня, сохранять рассудок становится непосильной задачей. Сейчас в них читается ядовитая смесь скуки и брезгливости. Он слегка наклоняет голову набок и медленно облизывает губы: — Почему? Тебя так ужасает мысль о том, как ты испепелила их, оставив лишь груду костей? Или тебя до сих пор до усрачки пугает то, как легко они зажали тебя в углу?

Желудок скручивает такой болезненный, спазматический узел, что у меня перехватывает дыхание. — Я сказала — я не хочу, — цежу я сквозь зубы.

Но вся напускная твердость моего голоса разбивается о его ледяную броню. Уголок его губ ползет вверх в издевательской, напрочь лишенной эмпатии усмешке: — Ну же. Расскажи. Что именно ты тогда чувствовала?

Я судорожно втягиваю воздух носом. У него нет ни капли жалости. Ни грамма.

— Артур, прекрати сейчас же! — голос Аласи доносится до меня словно сквозь плотный слой ваты.

Я пытаюсь резко отдернуть руки, но его пальцы намертво перехватывают мои запястья, блокируя любое движение. Мощный, болезненный разряд тока прошибает предплечья и бьет прямой наводкой в висок. Черт, как же больно! Я кривлюсь, шумно стискивая зубы, и мои ногти инстинктивно, до крови вонзаются в его кожу.

— Что ты чувствуешь? — безжалостно удерживает он меня, пока раскаленная игла боли буквально прошивает мой мозг насквозь.

Я зажмуриваюсь, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. — Артур… — мой голос срывается, хотя я из последних сил заставляю себя не зарыдать на глазах у всех.

— Говори.

Я сжимаю свободную ладонь в кулак, впиваясь ногтями в собственную ладонь. — Я чувствую себя… грязной.

Это слово — «грязной» — срывается с моих губ неосознанно, помимо моей воли. Я чувствую себя грязной.

Артур отпускает мои руки так резко, словно обжёгся. Я испуганно качаюсь назад, теряя равновесие, но Элайджа успевает вовремя подхватить меня за плечи, спасая от падения на пол. Артур застывает, буравя меня яростным, испепеляющим взглядом. Его лицо искажает странная, пугающая гримаса — я никогда прежде не видела его таким, — а крупные вены на шее начинают бешено пульсировать. Я что, обожгла его? С замиранием сердца я бросаю взгляд на его руки, но там нет никаких ожогов — лишь багровые царапины, оставленные моими ногтями.

— Ты… — его голос ощутимо дрожит, грудная клетка ходит ходуном, словно он задыхается от невидимого удара. — Что ты сейчас сказала?

Элайджа решительно заслоняет меня собой: — Артур, остынь…

— Не лезь! — громом раскатывается его рык по залу. — Что. Ты. Только. Что. Сказала?!

Мое сердце бьется в каком-то безумном, предсмертном ритме, а в ушах стоит такой оглушительный звон, что я едва слышу собственный голос: — Я-я сказала… — лепечу я пересохшим горлом. — Я…

Я прижимаю ладонь к пульсирующему лбу. Это случилось снова. Перед моими глазами на долю секунды вспыхнуло четкое видение: он сидел прямо напротив меня и смотрел с такой бесконечной, щемящей нежностью… Но это был совершенно другой Артур. Не этот разъяренный монстр, который стоит передо мной сейчас, готовый взорваться от слепой ярости.

— Как ты это сделала? — шипит он, опасно сужая глаза.

— Да ничего я не делала! — задыхаюсь я от несправедливости.

Но его взгляд буквально перемалывает меня в порошок, дюйм за дюймом сдирая кожу. Он знает. Он точно знает, что именно я увидела в его голове.

— Ясмин, ты не обязана ни перед кем оправдываться, — Аласи мгновенно оказывается рядом со мной. Я даже не заметила, как она подбежала, но мысленно благодарю небеса за то, что между мной и этим безумцем есть кто-то еще.

Артур резко вскидывает руку, указывая на меня обвиняющим пальцем: — Что бы ты сейчас ни провернула… — выплевывает он с леденящим, сочащимся брезгливостью презрением, — …держись подальше от моей головы. Ты меня поняла?

Я лишь беспомощно глотаю воздух, чувствуя, как его отвращение физически оседает на моей коже, завязывая внутренности в тугой узел. Он резко разворачивается и размашистым шагом покидает тренировочный зал. Элайджа тут же устремляется вслед за ним, оставляя нас в тишине. В горле встает горький, удушливый комок.

— Пожалуй, на сегодня хватит. Тебе лучше вернуться завтра, Ясмин, — мягко произносит Аласи, протягивая мне бутылку прохладной воды. — Не принимай это близко к сердцу. Я понятия не имею, какая муха его укусила, но это явно его личные демоны. Не бери в голову. Завтра всё пройдет гораздо лучше.

«Завтра всё пройдет лучше».

Ну да, конечно.