— Очень приятно, Аласи Олсен. Я — Лоффи Дорси. — Он изображает подобие чинного поклона.

Она улыбается и отвечает ему легким реверансом:

— Мы с твоей сестрой немного поработаем ради фестиваля, а ты пока не хочешь поиграть в саду? — Она указывает рукой на заснеженную лужайку справа от нас.

Малышу не нужно повторять дважды. Он мгновенно вырывает руку и с криком мчится по дорожке, расправив руки в стороны, словно крылья.

— Будь осторожен! — кричу я вслед, но сомневаюсь, что он меня услышал.

Мы забираем пакеты из прихожей и переносим их в гостиную. Ярлыки, которые я наклеила утром, помогают распределять коробки, не открывая их. Аласи подает мне их одну за другой, а я аккуратно расставляю на столе.

— Что ты наденешь завтра?

Она имеет в виду на фестиваль?

— Я не планирую идти.

Аласи удивленно приоткрывает губы:

— Оу, ну конечно же ты пойдешь! Только не говори мне, что собиралась работать весь вечер.

«Ну вообще-то да. В смысле… а почему бы и нет?»

Она протягивает мне очередную коробку, недоуменно нахмурив брови:

— Ты всегда такая исполнительная?

Я забираю контейнер из её рук и ставлю его в общий ряд.

— Мне особо больше нечем заняться.

— Правда? — Она склоняет голову набок. — И какая же у тебя мечта? Ну, помимо работы в семейной рыбной лавке, разумеется.

Я улыбаюсь, уловив легкую нотку беззлобной иронии в её словах. Моя мечта.

— Видеть, как растет Лоффи.

— И всё?

— Играть с папой в карты, много-много раз.

— А еще?

— Готовить вместе с мамой, — признаюсь я.

Я тянусь к следующей коробке, но Аласи перехватывает её прямо у меня из рук.

— Расскажи мне о том, что касается лично тебя, Ясмин. О том, что сделало бы счастливой именно тебя. Какое-нибудь желание, которое не связано с семьей, а принадлежит только тебе одной.

— Я бы хотела… — шепчу я. Остаться частью этого пазла, из которого меня могут вышвырнуть в любой момент. Мои губы растягиваются в улыбке. — …У меня уже есть всё, что делает меня счастливой.

Аласи качает головой, бормочет что-то невнятное себе под нос и снова принимается подавать мне контейнеры. То, как она забавно морщит нос, меня смешит. В её глазах я, должно быть, кажусь сумасшедшей, которая предпочитает отсиживаться в тихой гавани вместо того, чтобы брать от жизни все. Но я просто не могу представить себе ничего более волнующего. Я зубами и ногтями цепляюсь за то, что имею сейчас, и за покой, который это мне приносит. Словно я ворую этот кусочек счастья у судьбы.

Я решаю вернуть ей вопрос:

— А чего бы хотелось тебе?

Она качает плечами:

— Смотря когда. Раньше я хотела рисовать.

«Раньше»? Её взгляд устремляется в какую-то неопределенную точку гостиной, тишина поглощает её, и вся та веселая ирония, с которой она подкалывала меня минуту назад, бесследно исчезает. Я молча продолжаю доставать контейнеры из коробок, уважая её уединение.

— Я обожала писать картины, — негромко добавляет она.

— Правда? Мне бы очень хотелось взглянуть на твои работы.

Она моргает, словно очнувшись от нахлынувших мыслей.

— Это в прошлом. Теперь я хочу совсем другого.

— И чего же?

— Отомстить ублюдкам, которые отняли у нас отца. Романтично, правда?

Я замираю. Она как ни в чем не бывало продолжает раскладывать вещи, а я ошарашенно смотрю на неё. Отец, убитый в этих самых стенах… Черт, Ганс ведь рассказывал мне об этом вчера вечером. Мороз пробегает по коже. Тяжело сглотнув, я делаю к ней несмелый шаг.

— Мне очень жаль… — тихо шепчу я.

И её повлажневшие глаза говорят о том, что другие слова здесь не нужны.

Спустя несколько часов непрерывной работы мы наконец заканчиваем со всеми коробками. Боже, как же я мечтаю просто лечь сегодня в кровать. Я опускаюсь на диван и усаживаю Лоффи к себе на колени. Мимо проходит Аласи с подносом, полным печенья; малыш тут же тянет руку и набивает рот так, что едва не давится. Ну кто бы сомневался.

Я хватаю стакан с водой, стоящий справа от меня, и подношу к его губам:

— Помедленнее!

Нанук буквально тонет в кресле напротив нас.

— Твой брат просто золото. Приводи его почаще.

— Да уж, он принес в этот дом немного искренней радости, — вздыхает Аласи, устраиваясь поудобнее рядом с братом. Когда они сидят вот так, бок о бок, их сходство поражает, хотя характеры у них абсолютно разные.

Лоффи залпом выпивает воду, протягивает мне пустой стакан и громко прочищает горло:

— Но вы же одинаковые!

Близнецы переглядываются и улыбаются.

— Они двойняшки, — объясняю я, ласково поглаживая его по спине. — Близнецы всегда очень похожи, видишь?

Он понимающе кивает:

— Вот это крутотень! — Он весело болтает ногами в воздухе, а затем выкладывает: — Представляешь, а если бы у Зла тоже был близнец? Это же двойная суперсила, сестренка!

Я закатываю глаза:

— Опять ты за свое?