Меня все еще бьет крупная, неудержимая дрожь. Я поднимаю голову. Этот юноша с пугающей, беспощадной красотой только что спас мне жизнь. Его глаза прикованы исключительно к моему лицу. Он не позволяет себе опустить взгляд на мою обнаженную грудь.

Ни на единую долю секунды.

— Ты ни в чем не виновата, — шепчет он с такой отчаянной настойчивостью, будто для него жизненно необходимо, чтобы я услышала и поняла это прямо сейчас.

Его слова падают глубоко мне в душу, унимая внутренний огонь и дрожь. Желудок наконец отпускает тугой спазм, и я бессильно опускаю плечи. Он… пытается меня утешить?

— Они истекут кровью и сдохнут. Больше они никогда тебя не тронут.

Два тела бесформенными кучами валяются на полу, стремительно утопая в огромной, расползающейся луже багровой крови. Но пожар, зажегшийся в моих собственных венах, даже не думает утихать.

— Их б-было трое, — заикаясь, выдавливаю я.

Он молча кивает:

— Я найду последнего и выпотрошу его.

«Этого мало», — проносится в моей голове.

— Этого мало, — шепчу я вслух, до боли вонзая ногти в собственные ладони. — Этого мало! — срываясь на крик, повторяю я.

И всё мое естество содрогается в диком, первобытном, жестоком порыве. В безумном импульсе, который стремительно утягивает меня на самое дно темного, древнего и разрушительного водоворота.

Артур

Рыдания сотрясают её тело, словно жухлый лист на зимнем ветру, а по щекам непрерывным потоком катятся слезы.

— Этого мало! — её истошный крик прорезает пространство с такой яростью и презрением, что, кажется, сметает всё на своем пути.

Она мертвой хваткой цепляется за мою обнаженную ладонь, и дикая, взрывная искра с треском прошивает мне руку, проникает в сознание и вонзается прямо в грудь. Что со мной происходит? Дыхание перехватывает, а каждая капля крови закипает, превращаясь в лаву. Почему я чувствую это? Я стискиваю зубы; кажется, будто каждый сантиметр моей кожи вот-вот разорвется на части.

— Я — не ваша собственность, — чеканит она, сжимая мои пальцы еще сильнее, и её радужки внезапно вспыхивают яростным, огненным алым блеском.

Я испуганно приоткрываю рот: это невозможно. Она вскидывает свободную руку, и из её ладони вырывается волна ревущего, раскаленного синего пламени, которое заживо пожирает плоть двух распростертых на полу мужчин.

— Это за меня… — её голос полностью перекрывает огненный гул.

Безумная, искаженная улыбка искажает её лицо. Она переплетает свои пальцы с моими и до крови вонзает ногти в мою кожу, оставляя глубокие царапины. Интенсивность огня мгновенно возрастает.

— …и за всех тех, кого вы лапали без их согласия!

Тяжелый, удушливый запах горелого мяса заполняет всё вокруг. Я начинаю кашлять: едкий дым забивает легкие, а пламя стремительно расползается по стенам, слизывая обои.

— Идите в ад! — кричит она, и огромное окно с оглушительным звонком разлетается на тысячи осколков.

Я успеваю вскинуть руку, закрывая её лицо от летящих стеклянных брызг, которые болезненно режут мне щеку. Она же сейчас здесь всё обрушит. Свободной рукой я резко обхватываю её за талию и дергаю назад, разрывая наш контакт. Подняв ладонь, я с силой втягиваю бушующий огонь обратно в себя, пока в комнате не гаснет последняя искра.

— Что… — заикается она. Девушка испуганно смотрит на свои ладони, и её снова начинает бить крупная дрожь. — Что… я… что я… — Слезы градом катятся по её лицу. — Я их…

Её глаза округляются от ужаса при виде того, что осталось от двух нападавших. Она бессильно падает на колени и со слабым, удушливым хрипом выплевывает всё содержимое своего желудка прямо на обгоревший пол.

Дверь с грохотом распахивается. На пороге возникает Элайджа. Он переводит ошарашенный взгляд с меня на девчонку, высоко задрав брови и приоткрыв рот. Я молча разглядываю кости, намертво прикипевшие к сожженному паркету; их тошнотворное зловоние отравляет каждый атом в этой комнате. Она испепелила их. Выжгла их плоть, кости и внутренние органы, попутно обуглив мебель и добрую половину боковой стены.

— Ты не поверишь, но… — я тяжело вздыхаю. — …это она их уничтожила.

Элайджа

Мои глаза округляются от шока.

— Ты хотел сказать, что это ты их уничтожил, верно?

Артур кривит губы в циничной усмешке:

— Я искромсал их ножом. А она… — он кивает головой в сторону Ясмин, которую буквально выворачивает наизнанку от судорожных спазмов, словно она только что очнулась от кошмара, — …она стерла их в порошок.

Я медленно иду по комнате, осторожно обходя дымящиеся останки. Мысли в голове путаются. Это бред. То, что она могла безболезненно прикасаться к Артуру, уже само по себе было чертовой загадкой, но использовать пламя точно так же, как он… Такого еще никто никогда не видел. Я делаю осторожный шаг в её сторону, но она издает дикий, предупреждающий крик, который заставляет меня замереть на месте.

— Да что с ней такое?

— Эти два ублюдка пытались её изнасиловать. Они получили то, что заслужили, — отрезает Артур.