— Вот почему Артуру так тяжело видеть тебя перед собой каждый день, — объясняю я. — И пусть сейчас он кажется тебе бесчеловечным, знай: боль от смерти Лавинии разрушила его с такой силой, что он был готов ломать себе кости, лишь бы заглушить её. И я помню всё до мельчайших деталей. Я помню каждый день этих прошедших двух лет, потому что я — единственный человек, который видел, как он погружается на самое дно и превращается в ту пустую оболочку, которой является сегодня.

Два года назад

Артур не уходит с холма. На нем та же одежда, что и неделю назад, а глаза опухли и покраснели. Он сидит на земле и смотрит в пустоту, не роняя ни слова. Он отказывается есть, отказывается уходить или заходить в дом Ольсенов. Он отказывается двигаться с места, где похоронена она.

Я опускаюсь на его уровень, ставя колени на холодный ковер из травы.

— Сейчас начнется ливень, Артур. Зайди внутрь хотя бы на пару минут. Переоденешься и вернешься.

— Я не могу оставить Лавинию одну, — мурлычет он с заплетающимся от слез голосом.

— Она бы не хотела, чтобы ты заболел, я уверен.

Слеза чертит дорожку по его лицу, пока он впивается пальцами в грязь, словно хочет, чтобы земля поглотила и засосала его целиком.

— Артур, — снова окликаю я его. — Что бы сказала Лавиния, увидь она тебя таким? Она была бы не рада. Сделай это ради неё, пошли со мной.

Он качает головой:

— Я не могу оставить Лавинию одну. Я не совершу ту же ошибку дважды. Я не могу оставить Лавинию одну на холоде. Она так плохо его переносит, у неё сразу синеют пальцы… Я должен быть с ней. Она забывает поесть и пропускает обеды, потому что слишком много работает, мне нужно приготовить ей что-то горячее. Да, потом я пойду заберу её с работы и провожу домой.

Он повторяет бессвязные фразы. Отрицание, шок и боль сменяют друг друга внутри него. Он не может принять факт утери, не допускает мысли, что больше никогда не сможет прикоснуться к ней, и сходит с ума. Он говорит с ней, зовет её, но она не отвечает, и он продолжает этот диалог сам с собой.

— Лавинии больше нет, Артур, — шепчу я. — Ты помнишь?

Первые капли дождя начинают падать с неба.

— Потому что я не защитил её. Потому что я не поверил ей. Потому что я не выбрал её. Потому что я не выслушал её.

С каждым словом он бьет себя по щеке, оставляя багровый след на коже. Я хватаю его за обе руки, стараясь не касаться голой кожи напрямую, и заламываю их за спину. Он вырывается, но крайняя степень истощения позволяет мне одержать верх, приложив чуть больше силы.

Дождь начинает хлестать с еще большей яростью. На его лице слезы смешиваются с водой, и обессиленный, он валится на землю в рыданиях, которые сотрясают каждый сантиметр его груди.

— Почему он не убил меня?..

Глава 25

Я заставил их поверить, что не способен преодолеть эту никчемную защиту, и забился в угол, наблюдая за ними.

Интересно, каково им будет, когда они поймут, что я могу входить и выходить в любой момент? Я жду по двум причинам: ожидание смерти превратит их в безумных параноиков, грызущих друг другу глотки, и я намереваюсь обрушить их мир изнутри.

Одного за другим.

— Письмо номер 358

Артур

Королевство Америка

Вирджиния

Бал-маскарад.

Ежегодное событие, на котором королевство обожает выставлять напоказ свое богатство. От кухни до развлечений — каждая деталь выверена до мелочей, чтобы продемонстрировать статус самой могущественной нации. Отмеченные звездами шеф-повара со всей страны суетятся на кухнях, выдавая самые изысканные блюда, а королевский оркестр наполняет зал нежными симфониями. И всё это — с какой-то почти абсурдной легкостью, словно наши границы не горели ярким пламенем всего два дня назад.

Дворцовые служанки снуют туда-сюда с подносами, уставленными едой, в одной руке и бокалами вина в другой. Они передвигаются с лицами, скрытыми белыми масками, и отличить одну от другой практически невозможно. Я спускаюсь по последним ступеням и останавливаюсь возле кухни. Встаю на цыпочки и вытягиваю шею.

— А ты разве не должна соблюдать постельный режим?

Голос Терезы долетает до моих ушей с откровенным упреком. Я резко поворачиваюсь, готовая защищаться, но она хватает меня за руку и затягивает за колонну.

— Если дама Ингрид тебя увидит, тебе конец. Ты же в курсе?

— В курсе, но я ищу Габриэля. Это срочно, я не могу сидеть запертой в лазарете, пока снаружи творится настоящий ад!

— Еще как можешь! — шепчет она сквозь сжатые зубы, перекладывая пустой поднос под мышку. — Весь дворец делает вид, будто ничего не произошло, а кто мы такие, чтобы перечить верхам?

— Кстати, ты не знаешь, они поняли, как это произошло?

— Так вот зачем тебе Габриэль? Собрать сведения? Вирджиния, я напоминаю: ты получила разряд током, и тебе жизненно необходимо соблюдать покой, который прописал врач.

Я вздыхаю и опускаю взгляд:

— Я знаю, не переживай и… — Я хлопаю ресницами, уставившись на белые носки её обуви. — Стой, а где каблуки?

— Вот именно. И это просто благословение! Выдержать этот дурдом на каблуках было бы в десять раз тяжелее.