— Да что с вами, блядь, такое?! — взрывается Нанук, вытряхивая осколки стекла из волос и одежды. — Нас тут чуть в шашлык не превратили и на куски не порезали!

Алази зажимает кровоточащий нос. Я достаю из кармана платок и протягиваю ей. Она тут же прижимает его к правой ноздре.

— Спасибо, Элайджа, — шепчет она и поворачивается вправо. — Ясмин, объясни, что на тебя нашло? Ты же знаешь, как опасно его провоцировать!

Я смотрю на осколки, усыпавшие пол. Артур разнес окна в щепки от одной мысли о Лавинии.

— И что он сделает? Убьет меня? Я его огнедышащая пешка, он не станет меня испепелять, — голос Ясмин звучит твердо и непреклонно.

— Ты понятия не имеешь, на что он способен, — возражаю я. — Обычно ты осторожна, но в этот раз ты намеренно выводила его из себя. Мы все это видели. Только я не пойму, зачем.

Она отводит взгляд:

— Он совершает поступки, а потом делает вид, что ничего не было. Без объяснений. Потому что считает себя слишком возвышенным, чтобы разлепить губы и сказать хоть что-то, кроме приказа или оскорбления. И проблема во мне? Почему я не могу спросить, кто такая эта чертова Лавиния?

Я хмурю лоб:

— Откуда ты знаешь ее имя? Где ты его слышала?

— Он повторяет его всю дорогу назад, когда был под транквилизаторами.

Стоп. Озарение настигает меня мгновенно, и я приоткрываю рот.

— Он… принял тебя за нее? — спрашиваю я.

Ее лицо мрачнеет, подтверждая мои догадки, и все фрагменты мозаики складываются воедино. Раненый, обессиленный, он подумал, что перед ним Лавиния… Бог весть, что он успел ей наговорить в этом дурмане.

— Чистой воды Санта-Барбара, — бубнит Нанук. — Похоже, время пришло. Честь объяснить всё выпадает тебе, Элайджа.

Ясмин переводит взгляд с него на меня в ожидании ответов, которые смогут распутать этот узел.

— Элайджа, — тихо говорит Алази. — Вы не можете скрывать это вечно. Она должна знать, иначе подобные катастрофы будут повторяться, и я сомневаюсь, что в следующий раз Артур тебя послушает.

Я провожу рукой по шее, снимая сведение в мышцах. Вытягиваю стул, отдвигаю ногой осколки стекла и сажусь.

— Я начну с ответа на твой первый вопрос. «Любил ли Артур когда-нибудь женщину?» Да, Ясмин. Артур любил лишь одну женщину — в каждой своей жизни и во всех последующих.

Ее брови удивленно ползут вверх, она расцепляет руки, и ее холодная маска окончательно рассыпается.

— Но чтобы рассказать о ней, мне придется начать с одного трагического случая. Всё началось в дождливый день, когда одна девушка решила броситься с моста и покончить с собой. Артур увидел это и спас ее, прыгнув в море и вытащив на берег. Девушка была без сознания, и он отчаянно пытался привести ее в чувство — еще не зная, что этот поступок навеки и бесповоротно изменит судьбы их обоих.

— И этой девушкой была Лавиния, — шепчет она едва слышно.

Я киваю. Образ Лавинии всплывает в моем сознании, и уголки моих губ приподнимаются при воспоминании о том, какой упрямой она была.

— Она была упрямой, недоверчивой, но в то же время невероятно хрупкой. Совсем как любовь, которая их связывала. — Ком сжимает мне горло, но я не позволяю эмоциям взять верх. — Тебя удивит, но Артур не всегда был таким разрушительным. Когда-то у него был заразительный смех, перед которым невозможно было устоять. Порой он был немного хаотичным, но даже в его рассеянности проглядывала нежность. Стоило ему войти в комнату, как он излучал искреннее тепло, привлекавшее доверие, и каждый рядом с ним чувствовал себя под защитой. Его любили все.

Ясмин хлопает ресницами, на её лбу пролегает крошечная морщинка. Она не верит, и я, пожалуй, тоже не поверил бы, знай я только нынешнюю его версию.

— Нынешний Артур сожжен гневом изнутри. Он ни жив ни мертв. Он — пустая оболочка, которая дышит ради одной-единственной цели: мести.

— Что… — мурлычет она. — Что его так изменило?

— Лавинию убил Король Эдоардо, Ясмин. — Я делаю небольшую паузу, дозируя порцию информации, которую обрушиваю на неё.

Она приоткрывает губы, её взгляд метается из стороны в сторону в попытке найти недостающий фрагмент мозаики:

— Я не понимаю. — Она качает головой. — Зачем он это сделал?

Алази кладет руку ей на плечо:

— Помнишь, я говорила тебе, что ты не должна ничего чувствовать к Артуру? — Ясмин кивает. — Это потому, что вы с ней — как две капли воды. Вы обе связаны с ним проклятием. Ты, Ясмин, — точная копия Лавинии, женщины, которую он любил.

Её глаза округляются от ужаса. Она ищет моего взгляда в отчаянной попытке опровергнуть слова Алази. Но я киваю, и она вздрагивает так, словно кто-то вонзил ей кинжал прямо в грудь.