— Ну как же, а ты разве нет? В Королевстве Америка выдалась такая жаркая ночка, что они, наверное, решили, будто попали в ад. — Он демонстрирует ослепительную улыбку во все тридцать два зуба.

— Придержи свою радость, Нанук. У нас еще полно дел, — возражает Элайджа, стоя у доски. Я опускаюсь на свободный стул, Алази садится рядом, и краем глаза я слежу за тем, как руки Артура ложатся на стол. Словно корни дерева, вены пролегают по тыльной стороне его ладоней, и с мучительным спокойствием он потирает подушечки пальцев о край, прежде чем сесть во главе стола. Он — собранный и невозмутимый, я — во власти хаоса, в котором тону без единого спасательного круга. Это несправедливо. Если бы он никогда не касался меня, я бы не чувствовала сейчас, как схожу с ума от каждого его вдоха. Мне нужно держаться от него подальше, я не могу так продолжать.

— В следующем этапе мне обязательно участвовать? Я бы хотела взять паузу. — За моими словами следует глубокая тишина, прерывающая ликование Нанука.

— Второй этап не предусматривает твоего участия, но это не игра. Ты не можешь сначала согласиться, а потом идти на попятный, когда тебе вздумается. Тебе понятно? — парирует Артур, и его взгляд полон такой ненависти, что у меня покалывает нервы.

А ты не можешь целовать меня, а потом идти на попятный, когда тебе вздумается, — хочется выкликнуть мне, но я лишь отвечаю ему столь же исполненным обиды взглядом, ни на секунду не опустив головы.

— Эй, эй, эй… да что с вами такое? — Взгляд Нанука метается справа налево, с одного на другого. — Здесь такое напряжение, что мы все можем взорваться и составить конкуренцию побережью Королевства Америка.

— Нанук, замолчи, — шипит Алази. — Я думаю, Ясмин вполне заслуженно устала, и если она будет участвовать еще и во втором этапе, ей будет сложно объяснить свое отсутствие семье. К тому же там буду я с Артуром. Верно, Элайджа?

Артур сжимает челюсти, его глаза не отпускают меня, но я даже не думаю склонять голову и принимать уроки ответственности от такого, как он. Ни за что на свете.

— Да, верно. Я попросил вас собраться, чтобы повторить план и узнать, не возникло ли на первом этапе непредвиденных обстоятельств, о которых мы не знаем, — отвечает Элайджа.

— Возникли. — Мой голос звучит отрывисто и резко, и Артур прищуривается.

— Вы можете перестать смотреть друг на друга как враги? За этим столом мы все на одной стороне, хочу напомнить вам на случай, если вы забыли. — Нанук пытается разрядить обстановку, но у меня нет ни малейшего намерения отмалчиваться.

Элайджа

— Артур сжег охранника. Насмерть, — выплевывает Ясмин, даже не моргнув.

И мне бы хотелось сказать, что я удивлен, но на самом деле от него я меньшего и не ждал. Он не возражает — лишь прищуривается и молча смотрит на нее. Морщина, прорезавшая его лоб, мне совсем не нравится.

Алази тяжело вздыхает:

— Что ж, такое могло случиться. Главное, что вас никто не видел и за вами не было хвоста. И, разумеется, что вы оба вернулись целыми и невредимыми.

— Расскажи еще, почему я это сделал. Ты ведь была не в состоянии действовать, не так ли? Мне напомнить про пулю, которую я получил, спасая твою шкуру? — Артур запускает стрелу прямо в цель, и напряжение в воздухе возрастает. — Если бы ты не сплоховала, никто из нас не рисковал бы, и мне уж точно не пришлось бы таскаться с лишней обузой.

Я открываю рот:

— Ребята, не нужно…

— По-твоему, ты сам никогда не колеблешься и всегда делаешь что хочешь, не думая о последствиях, так? — парирует Ясмин.

— Советую тебе поступать так же. Излишние раздумья и зацикленность на ничтожных деталях ставят под угрозу всех вокруг. Тебе понятно, что мы тут не в игрушки играем, или ты все еще витаешь в сказочном мире, отказываясь принять то, кто ты есть? — Артур разит ее без жалости, с леденящей душу жестокостью.

Температура растет, и внезапно комната начинает напоминать раскаленную печь. Алази подается назад, протягивает руку и трогает батареи, затем хмурится, возвращается на место и проводить ладонью по шее. Они выключены.

— Возможно, тебе стоит повторить эти слова самому себе. Потому что я, в отличие от тебя, прекрасно отдаю себе отчет в том, что делаю.

— Насколько прекрасно, что ты до сих пор не приняла тот факт, что заживо сжгла людей?

Ясмин поджимает губы, черты ее лица искажаются, а брови взлетают вверх:

— Потому что я слеплена иначе, чем ты! Слава богу, я все еще держась за свою человечность и не вырыла в своем сердце могилу для эмоций!

Я цепенею. Это добром не кончится. Два неуправляемых вулкана, взрывающихся друг против друга — в конечном счете они просто испепелят обоих.

Нанук подхватывает инициативу:

— Назад, народ, притормозите! Не обязательно так кипятиться — в прямом смысле, к слову. Вы своими суперспособностями нагреваете воздух так, что мы скоро в лужицу превратимся. Как насчет того, чтобы отложить разборки и двигаться дальше?