Я кожей чувствую исходящее от него жаркое тепло, даже без прямых прикосновений, и вдыхаю этот пьянящий, мужественный древесный аромат его кожи. Мне приходится прикладывать титанические усилия, чтобы сохранять хотя бы видимость хладнокровия.

— А как же остальные? — пытаюсь я воззвать к голосу разума. — Они не будут…

— Возражать? — Роб издевательски приподнимает уголок губ. — Не думаю. Мы в нашей компании привыкли все делить поровну.

От этих слов у меня мгновенно пересыхает в горле, а внизу живота разгорается голодный, требовательный огонь.

Но я не собираюсь сдаваться без боя. По крайней мере, не прямо сейчас.

Я заставлю тебя как следует попотеть, Роб.

Вместо того чтобы растаять в его объятиях, я лишь дерзко выгибаю бровь:

— И ты правда считаешь, что ты настолько хорош в этом деле?

Он наклоняется к самому моему уху, так близко, что его жесткая щетина приятно царапает мне щеку:

— Я не считаю, красавица. Я знаю это наверняка.

Мощная волна желания прошибает мое тело до самых кончиков пальцев. Я с трудом сглатываю:

— Ну так докажи.

Он тут же сминает мои губы яростным, собственническим поцелуем, буквально вдавливая меня в кузов машины всей тяжестью своего тела. Из моей груди вырывается прерывистый вздох: этот резкий контраст леденящего металла на пояснице и обжигающей, соленой кожи Роба действует на нервную систему как мощный разряд электрического тока. Он целует меня глубоко, властно, но мучительно коротко — напоследок мазнув губами по шее, он резко отстраняется и бесцеремонно сдвигает меня чуть в сторону.

Одним точным движением он дергает за ручку, с глухим стуком распахивая массивную дверь «Камаро». Его глаза подернуты тяжелой, темной поволокой желания.

— Залезай внутрь, — командует он хриплым, не терпящим возражений тоном.

Пульс бешено стучит в висках. Я уже собираюсь послушно устроиться на кожаном диванчике, но не успеваю я протиснуться в салон, как его сильные пальцы намертво перехватывают меня за талию.

— Нет, — он качает головой. — Не так. Ложись на спину.

Оу.

Я безмолвно киваю и разворачиваюсь, аккуратно опускаясь на сиденье так, что моя голова едва не упирается в противоположную дверь, а ноги остаются вытянутыми, так что щиколотки безвольно свисают наружу — прямо туда, где замер Роб, тяжело наблюдающий за каждым моим движением. В какой-то момент ситуация начинает казаться мне слегка абсурдной, но зародиться чувству неловкости Роб просто не дает: он резко наклоняется вперед, подаваясь глубоко в салон, и его пальцы безошибочно находят пояс моих джинсов. Одним резким, сильным движением он расстегивает пуговицу и с глухим треском пускает вниз змейку молнии, после чего бесцеремонно стягивает деним с моих ног. Я остаюсь лежать перед ним, обнаженная ниже пояса, если не считать тех самых новых, умопомрачительных кружевных трусиков.

— Вот так-то лучше, — доносится его приглушенный голос. — До чего же ты красивая.

Я пытаюсь подать голос, несмотря на сковавший горло спазм:

— Ну… надо признать, у Джека определенно есть вкус в шмотках, — бормочу я, пытаясь отшутиться.

В ответ раздается короткий, сухой смешок. Роб подается еще глубже в машину, так что наши лица оказываются совсем рядом. Он мягко качает головой, глядя на меня с теплой улыбкой.

— Я вообще-то совсем не это имел в виду, и ты прекрасно это знаешь. Мне глубоко плевать, какого бренда на тебе белье, Мэриан, до тех пор, пока в этом белье лежишь именно ты.

Этот мягкий, бархатистый южный акцент, чуть хриплый от сдерживаемой страсти, окончательно превращает мои кости в жидкий мед. Под тонким хлопком футболки соски мгновенно твердеют и наливаются, и я отчетливо вижу, как темнеет и тежелеет взгляд Роба, когда он замечает эту метаморфозу.

И все равно внутренний голос отчаянно требует не терять почву под ногами и продолжать гнуть свою линию.

— И это все? — нарочито небрежно роняю я. — То есть именно эту сомнительную романтику я, по-твоему, так глупо упустила в школе?

Роб лишь беззлобно фыркает.

— Да далеко не только эту, Мэриан. И сделай милость, расслабься ты наконец, а? — Он забирается на сиденье целиком, нависая надо мной всем своим поджарым телом на вытянутых руках и ласково поглаживая меня по макушке. — Перестань пытаться все контролировать с помощью своего дурацкого юмора. Отпусти себя хоть раз в жизни.

Мои губы кажутся склеенными, все тело — неуклюжим и непослушным, но я покорно киваю:

— М-хм.

— Хорошая девочка. — Роб хищно и по-бесовски ухмыляется, после чего запускает указательный палец под кружевной край моих трусиков.

— Ах!..

Острая, пронзительная судорога зигзагом прошибает все мое существо, словно удар молнии, и это, должно быть, слишком красноречиво отражается на моем лице, потому что Роб довольно и широко улыбается.