— Ну как можно быть таким дураком?! — внезапно в сердцах вскрикиваю я, с силой хлопая ладонями по столешнице — так, что вилка жалобно звякает о край тарелки. — Ну как ты мог так поступить, пап, твою мать?!

Мой подбородок начинает предательски дрожать. Я намертво зажимаю запястья между коленями, сидя на высоком стуле и изо всех сил стараясь снова не разрыдаться. Уилл мгновенно вскидывает на меня взгляд, полный искренней тревоги, и в два шага оказывается у меня за спиной.

Его широкие ладони ложатся мне на плечи, даря ощутимое тепло. Я устало закрываю глаза.

— Мне так жаль, Мэриан, — его голос звучит непривычно глухо, с хриплыми, надрывными нотками.

— Тебе-то за что извиняться? — едва слышно шепчу я. — Ты здесь совершенно ни при чем.

Проходит несколько долгих, тягучих секунд тишины. Ладони Уилла на моих плечах сжимаются чуть крепче, фиксируя меня.

— И все равно, — негромко произносит он наконец. — Мне искренне жаль.

По моей щеке ползет горячая, влажная дорожка. Черт. Я снова плачу. Проклятие.

Я коротко шмыгаю носом и зло стираю слезу тыльной стороной ладони.

— Как же я все это ненавижу, — выдавливаю я сквозь зубы. — Ненавижу всю эту хрень. Весь этот бесконечный кошмар, ложь, трагедии, потери… — Я прерывисто всхлипываю и разворачиваюсь на стуле, чтобы повернуться к Уиллу лицом: — Скажи, в этом и заключается жизнь? Вот так она и устроена? Сплошное разочарование за разочарованием, без конца и края? — Я виновато мотаю головой: — Прости. Понимаю, глупый вопрос, но…

— Нет, я тебя прекрасно понимаю. — Его пронзительные глаза буквально впиваются в мои, и он осторожно смахивает большим пальцем очередную слезинку с моей щеки. — Ты как хочешь? Чтобы я сказал тебе горькую правду или чтобы я просто попытался утешить тебя и поднять настроение?

Я делаю глубокий, судорожный вдох.

— Правду.

— Ну, тогда лови. Иногда жизнь — действительно сплошное дерьмо. Особенно если ты ведешь такой образ жизни, как… мы. — Лицо Уилла становится пугающе серьезным, взгляд устремлен прямо мне в глаза. — Я не стану тебе врать, Мэриан. Со стороны наше существование может казаться комфортным, веселым и беззаботным, но это далеко не только дерзкие налеты на ювелирные лавки и пьяные заплывы в бассейне. Порой нам приходится принимать чудовищно тяжелые решения. Порой из-за нас страдают и гибнут люди. Та сила, которой мы обладаем… — Он на мгновение запинается и качает головой. — Дело ведь не только в том, что мы оборотни. Мы изгои. Преступники, живущие вне закона. И если ты решишь остаться здесь, с нами, ты автоматически станешь одной из нас.

Остаться. Это слово до сих пор звучит дико и непривычно, когда кто-то из них произносит его вслух, озвучивая саму эту безумную возможность. Еще неделю назад я бы покрутила пальцем у виска, если бы мне такое сказали.

Но еще неделю назад я и представить себе не могла, как круто перевернется вся моя жизнь. Что реальность окажется вот такой.

У меня больше ничего не осталось за пределами этого дома. Но даже если бы и осталось… я уже не уверена, что смогла бы волевым решением перечеркнуть все это и просто уйти.

Против воли на моих губах появляется слабая улыбка, я даже тихонько фыркаю. Уилл удивленно приподнимает брови, в его взгляде читается легкая тревога.

— Прости, — говорю я, смахивая остатки слез с ресниц. — Просто… ты мне сейчас соврал.

— Вовсе нет, — тут же вскидывается Уилл. — Я выдал тебе чистую правду, как ты сама и просила.

— Знаю, знаю, — мягко улыбаюсь я ему в ответ. — Но ведь тебе все равно удалось меня утешить.

Глава двадцать четвертая



На следующий день я привожу мысли в порядок единственным известным мне способом.

Копаясь под капотом машины.

Спала я из рук вон плохо, поэтому в гараже оказываюсь едва ли не с первыми лучами солнца. Сначала мне хотелось проверить свой «Мустанг» и наконец-то разобраться с этим треклятым разбитым задним фонарем, но машины на месте не оказалось. Должно быть, она так и стоит брошенная в лесу у задних ворот, где ее оставил Эл-Джей после нашего триумфального возвращения. Тащиться туда по росе у меня нет ни малейшего желания, так что я со спокойной душой переключаю внимание на одну из тачек Роба. На мне самые рабочие джинсы, какие только удалось откопать в моих здешних запасах (что само по себе было достижением, учитывая, что ценник каждой пары стартовал от двухсот баксов), и просторная футболка, а волосы наспех перетянуты одной из тех миллионов резинок, которые мне накупил Роб.

Я невольно улыбаюсь этим мыслям, с глухим щелчком распахивая и поднимая крышку капота «Камаро».

Работы здесь, по совести говоря, всего ничего. Так, обновить технические жидкости да поменять масло. Но даже эта нехитрая рутина сейчас приносит мне колоссальное удовлетворение. Это мой крошечный уголок вселенной, где я могу навести полный порядок и заставить механизмы работать как швейцарские часы.

То, что я в силах починить сама.