— Вот и я о том же. У тебя есть эта искра, или я ошибаюсь?

— Наверное, есть.

Голова шерифа Моза мерно поворачивалась то к одному, то к другому — точно у зрителя на теннисном матче.

Мейв произнесла:

— Я не стану выспрашивать, как ты получил свой дар и почему он не оставил на тебе шрамов…

— Оставил, — глухо перебил Джек. — Просто моих ожогов не видно.

— Моя подружка Бетти умерла родами четыре года спустя. То, что она вытолкнула из чрева, было чудовищем — с одним глазом и без нижней половины лица. Все этот свет Проклятых. Он даровал силу, и он же ее забирал. Понимаешь, о чем я?

— Слишком хорошо понимаю, — отозвался Джек. — Для меня это была долгая дорога. Для тебя, думаю, еще дольше.

— Спас ли свет меня, погубив Бетти? Думаю, да. Он отметил меня, сам видишь, и боли мои въелись в самые кости — как и твои, я уверена, — пока я смиренно ждала того часа, ради которого свет сохранил мне жизнь. И вот этот час настал. Ты ведь подумал о памятнике, верно? О том, что высится на площади Меджиса — Роланду и его ка-тету? Именно к нему ты перенесся из своего Иного Мира?

— Да.

Джек опустил взгляд в свою чашку и со все возрастающим изумлением обнаружил, что она пуста. Он чувствовал себя практически здоровым. «Рядом с этим отваром всякие чудо-лекарства вроде ципрофлоксацина — примитивная сахарная вата», — пронеслось в голове.

— Это Лучи притянули тебя, Джек. Те самые, что исходят из Темной Башни и удерживают все сущее в своем замке.

«Нет, — подумал Джек. — Скорее уж Талисман. Хотя кто поручится, что Талисман, Башня и Лучи — это не одно и то же?»

— Тебе суждено отправиться в погоню за той парочкой убийц, что явилась из твоего Иного Мира.

Он было подумал возразить: мол, если он настигнет Киннестона и Спекхоффер, то должен хотя бы дать им шанс сдаться, а затем как-то переправить обратно на американскую сторону. Пускай предстанут перед судьей и присяжными, как Чарли Старкуэзер и Кэрил Энн Фьюгейт в свое время. Так было бы по закону. Но тут перед глазами встало лицо Дейла, которого эти выродки бросили на растерзание упырям.

— Я их уничтожу.

Дестри согласно закивал, и Джек ожидал, что Мейв тоже поддержит его… но она удивила его:

— Это могут сделать и другие.

— Вот как?

Она качнула ладонью в воздухе — мол, может да, а может и нет.

— Я уже почти у самой пустоши, Джек из Иного Мира.

— Ну полно тебе, полно, — шериф Моз поспешил сжать ее плечо. — Ты еще долго будешь предсказывать судьбу здесь, в Меджисе, многие и многие года.

Она покачала своей почти облысевшей головой:

— Именно ради этого часа смертоносный свет и пощадил меня. Потому что все на свете, даже эти дьявольские игрушки Древних, в конечном счете служат Лучам.

Мейв протянула руку и сжала ладонь Джека. Кожа ее была холодной, но под ней явственно угадывался жар — Джек понял, что это остаточный след того света из глубинной комнаты, точно так же, как его собственная интуиция была отголоском Талисмана.

— Эта Щель — последнее прибежище Алого Короля, я уверена. Раз так, он все еще жаждет уничтожить Срединный Мир, пусть его плотская оболочка и обратилась в прах. За исключением глаз, которые уцелели. Цель его осталась прежней: раз уж он не может править миром, он призовет Дискордию и воцарится в ее хаосе. Знаешь ли ты, что такое Дискордия, Джек?

— Да.

За все годы изгнания в Срединном Мире он слишком хорошо выучил это слово. Оно неизменно внушало трепет (и окружающим, и ему самому), но до этой минуты он не понимал его сути до конца. Теперь — понял. Дискордия — это Щель, или Прорва, или Большое Ущелье. А еще это Рой Киннестон и Тара Линн Спекхоффер — посланники хаоса, которые сами, надо полагать, не ведают, что творят, но все равно упрямо прут вперед. Точно так же, как Мейв когда-то спускалась по ступеням в бункер Древних, волоча за собой упирающуюся подругу.

— Лучи выбрали тебя.

Джек сам не заметил, как рассмеялся:

— Да я всего лишь выполнял поручение своего босса — губернатора Янгблада — когда все это дерьмо упало на вентилятор. Должен был раздобыть ему книжку и пару банок шипучки под названием «Кока-кола», которую он так обожает.

— Твой болван-губернатор — тоже служит Лучам, — отрезала Мейв. — У меня есть кое-что для тебя, Джек из Иного Мира, Джейсон, каким ты был когда-то. Те самые сокровища, что я унесла из гробницы Древних. Моз, тащи мои костыли. Я оставила эти проклятые палки на крыльце.

Он беспрекословно отправился исполнять ее волю. Мейв поинтересовалась у Джека, не желает ли он еще чашечку ее особого отвара. Тот ответил, что за милую душу, но, видя, с каким трудом старуха пытается подняться, сам подошел к печи и налил себе порцию. Пока Джек прихлебывал варево, вернулся Моз с костылями. Старуха снова заворочалась в кресле, и Джек поспешил заверить ее, что с радостью сам принесет все, что ей необходимо.