— Конечно.

Я опустилась в одно из кресел-качалок, а Серена заняла соседнее.

Кей крепко сцепила руки на коленях.

— Я не знала. Даже не представляла, что она так зациклится.

— Это не твоя вина, мама, — сказала Серена. Она повернулась ко мне. — Джилли давала маме лекарства, которые ей не следовало принимать. Нам понадобилось несколько дней, чтобы разобраться. Думаем, Джилли хотела заглушить ее боль, но…

— Из-за них я теряла рассудок. — Кей судорожно выдохнула. — Не могу поверить, что говорила тебе такие вещи, Лейкен. Ты никогда не узнаешь, насколько мне жаль. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты была счастлива. Джейс тоже хотел бы этого. Если Боуден делает тебя счастливой, значит, он — ответ на наши молитвы.

Горло и глаза обожгло.

— Я не хочу причинять тебе боль…

— Ох, милая.

Кей вскочила, подошла ко мне и опустилась на колени. Затем крепко обняла.

— Твое счастье и благополучие никогда не причинят мне боли. Никогда.

— Спасибо. Мне так жаль из-за Джилли.

— Мне тоже.

Она еще несколько мгновений крепко держала меня, потом отпустила. Поднялась и снова села в кресло-качалку.

— Я никогда не рассказывала вам, детям, потому что это слишком больно. В молодости Джилли попала в аварию. Она совсем недавно получила права и поскользнулась на гололеде. Авария была страшной, и в машине находился наш младший брат.

Кей смахнула с щеки одинокую слезу.

— Он погиб.

— Кей, мне так жаль.

— Мне тоже. Это сломило наших родителей. Он был совсем маленьким. Всего девять лет. Поздний ребенок, которого они уже не ждали. Я назвала нашего Джейса в его честь. Возможно, это было ошибкой…

Чип сжал ее руку.

— Ты хотела почтить его память.

— Хотела. Но думаю, смерть нашего Джейса оставила в Джилли еще одну трещину. В этом году исполнилось десять лет, Роберт Аарон вышел на свободу, я едва справлялась… Все это оказалось слишком тяжело. У нее и раньше случались проблемы, но ничего подобного.

Я крепче сжала подлокотники кресла.

— Горе меняет нас. Нужно лишь не позволить ему превратить нас во что-то уродливое. А иногда, если повезет, оно делает нас прекраснее. Мы начинаем замечать чужую боль и можем помочь ее облегчить.

Кей протянула руку и сжала мою ладонь.

— Ты совершенно права, моя прекрасная девочка.

Еще час мы разговаривали и пили горячий шоколад. Вспоминали Джейса и делились историями о детстве на этой земле. Потом я обняла всех на прощание и направилась к внедорожнику.

Когда я спустилась с последней ступеньки, из-за угла дома вышел Джекс. Я остановилась и подняла руку.

— Я уже выжата досуха. Если собираешься на меня кричать, пожалуйста, оставь это на другой день.

Он хмыкнул, сжимая кулаки по бокам.

— Я виню себя. В подростковые годы и после двадцати я был эгоистичным придурком. Хотел только развлекаться и плевать хотел на тех, кому причинял боль. Я знал, что не должен устраивать вечеринку в ту ночь. Уже однажды подставил Джейса тем же самым. Но мне было все равно.

Он сглотнул и посмотрел на раскинувшиеся вокруг поля.

— Вся эта ярость… Она пожирала меня заживо. Я понимал: если направлю ее на себя, куда она и должна была быть направлена, то не выживу. Поэтому выплескивал ее наружу. На всех, кто был связан с Джейсом и аварией. Когда Аарон стал мне недоступен, я переключился на тебя и остальных. Но на самом деле все эти мерзости я должен был кричать себе.

— Нет.

Я шагнула вперед и слегка толкнула Джекса.

— Ты не виноват. Ответственен только Роберт Аарон. И он мертв. Тебе нужно отпустить это. Иначе оно тебя убьет. Я не хочу этого ни для твоих родителей, ни для сестры. Даже для тебя не хочу. Хотя хороший пинок под зад тебе бы не помешал.

Его губы дрогнули.

— Справедливо. Прости меня, Лейкен. Ты так сильно любила моего брата. Он хотел бы, чтобы у тебя было все, о чем ты мечтала.

— Если сейчас заставишь меня плакать, я действительно разозлюсь.

Джекс поднял обе руки.

— Все, молчу. Если тебе что-нибудь понадобится, помощь в галерее, что-то починить — просто скажи.

Это была протянутая оливковая ветвь. Я могла продолжать цепляться за гнев и боль или принять ее. Но не могла сделать и то и другое. Возможно, мы уже никогда не станем так близки, как раньше. Но и врагами оставаться не обязаны.

— Позвоню, если понадобится помощь.

— Хорошо. — Джекс кивнул. — Тебе лучше вернуться к своей кинозвезде. Слышал, знаменитости бывают довольно требовательными.

Мои губы изогнулись в улыбке.

— И избалованными.

Но я не стала бы менять в нем ни черта.

48



Боуден