Из прихожей открывался вид на огромное жилое пространство, плавно переходящее в кухню и столовую. Я знал, что на другой стороне дома находились зимний сад и библиотека. Внизу — кинозал и игровая комната. Наверху располагались шесть спален и игровая. Еще здесь был гараж со спортзалом над ним.

Я не мог представить более идеального места для дома. Но Лейкен должна была его полюбить. Она медленно подошла к огромным окнам в задней части дома.

— Какой невероятный вид.

— Значит, тебе нравится?

Она повернулась кругом.

— А что здесь может не понравиться? Почему… — Она осеклась. — Ты думаешь его купить?

Я подошел ближе и заключил Лейкен в объятия.

— Да. Но только если ты будешь жить здесь со мной.

Ее янтарные глаза заблестели.

— Боуден, мы знакомы всего пару месяцев.

Я убрал волосы с ее лица.

— Я знаю о тебе все, что мне нужно. Мы прошли испытание огнем, и я не хочу видеть рядом никого другого. Ни в бою, ни в покое, ни во всем, что между ними.

— Боуден…

— Я не хочу терять ни минуты этой прекрасной жизни. Второго шанса, который получили мы оба. Я хочу прожить эту жизнь с тобой.

— Хорошо.

Мое лицо озарила широкая улыбка.

— Хорошо?

Она кивнула, улыбаясь мне в ответ.

— Я хочу прожить жизнь с тобой сильнее, чем когда-либо могла представить.

— Люблю тебя, Лейкен. — Я переплел наши пальцы. — Обещаю тебе сегодняшний день.

— Сегодня — мой любимый день.

Эпилог



Лейкен3 МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

— Куда повесим эту фотографию? — спросил Хейз, поднимая снимок, где я стояла в поле. Именно он когда-то привел Боудена в галерею.

Боуден указал на камин.

— Над каминной полкой.

Я скорчила ему рожицу.

— Тебе не кажется, что это немного самовлюбленно? Мой портрет будет висеть на самом видном месте.

Он ухмыльнулся, обнял меня за талию и притянул к себе.

— Я хочу видеть его каждый день.

— Ты и так видишь ее каждый день. Разве этого недостаточно? — спросил Беккет, входя с коробкой.

Адди шлепнула его по плечу.

— Он проявляет романтичность.

Беккет наклонился и коснулся губами ее губ.

— Я тебе еще покажу романтичность.

Ее щеки вспыхнули, а затем глаза округлились.

— Малыш толкается.

Беккет тут же поставил коробку и опустился перед Адди на колени.

— Как ты там, приятель? — Он прижал ладонь к ее животу, и его взгляд наполнился изумлением. — Сильный парень.

Улыбка Адди слегка дрогнула.

— Наверное, станет звездой футбола.

Мои глаза наполнились слезами. Я так радовалась за друзей и стала слишком чувствительной из-за всех перемен. Боуден крепче обнял меня.

— Эй, откуда слезы?

Я вытерла глаза.

— Просто счастлива. Иногда чаша переполняется, и эмоциям нужно найти выход.

Боуден рассмеялся и уткнулся носом мне в шею.

— Ты чертовски милая.

В комнату вошли родители Боудена, Джеймс и Бетт, с коробками в руках. Джеймс внимательно посмотрел на меня, а потом прищурился на сына.

— Что ты сделал, раз довел ее до слез?

— Серьезно? Ты сразу решил, что это я ее расстроил?

— Она стоит в твоих объятиях, Бо.

Я рассмеялась, подошла к Джеймсу и поцеловала его в щеку.

— Со мной все хорошо. Просто расчувствовалась, потому что Адди почувствовала, как толкается малыш.

Бетт просияла, ставя коробку на пол.

— Это было мое любимое ощущение.

— Можете потрогать, если хотите. Он довольно сильно толкается, — предложила Адди.

— С удовольствием.

За последние несколько месяцев родители Боудена и мои друзья сильно сблизились. Джеймс и Бетт хотели быть рядом с сыном, пока он восстанавливался, и влюбились в Вулф-Гэп. В итоге они купили дом совсем неподалеку.

— Сколько у одного человека может быть художественных и фотопринадлежностей? — простонал Джекс, внося особенно большую коробку.

— Эту я специально набила потяжелее ради тебя, — поддела я.

Он закатил глаза.

— Куда ее нести?

— В фотостудию во дворе.

Джекс резко повернулся к Серене, которая вошла следом.

— Ты сказала, в дом.

Ее губы дрогнули.

— Ой. Месть — та еще стерва.

— Следи за языком, — одернула Кей, входя вместе с Чипом и очередными коробками.

Безумие, сколько вещей я умудрилась уместить в крошечной квартире над галереей. После того как Джилли согласилась на сделку и оказалась в психиатрической клинике, она передала галерею Серене. Теперь мы управляли ею вместе и стали отличной командой. Серена прекрасно занималась рекламой и мероприятиями, а я отвечала за искусство.

Хэдли и Эверли внесли еще две завернутые фотографии. Хэдли покачала головой.

— До сих пор не могу поверить, что ты столько лет снимала и ничего нам не рассказывала. Это потрясающе.

— Правда, — поддержала ее Эв.

Хейз обнял ее за плечи.

— У тебя настоящий талант.

Мои щеки вспыхнули.

— Спасибо. Так приятно наконец показать свои работы.

Боуден снова притянул меня к себе.

— Я же говорил.